Когда Ванесса заметила трех всадников, выехавших на дорогу из-за деревьев, она тут же развернула лошадь к фургону, чтобы взять двустволку. Элли молча вручила ей ружье, потом нагнулась и положила между собой и Генри винтовку. Они всегда поступали так, о чем договорились еще в начале путешествия. Генри еще ни разу не приходилось стрелять из ружья, но ведь об этом никто, кроме Ванессы и Элли, не догадывался.

– Помалкивай, Генри, – предупредила его Ванесса. – Просто езжай себе дальше и не останавливайся, даже если они преградят путь. Знай себе погоняй мулов и поезжай прямо на них. Они не выдержат и уберутся с дороги.

– Я сделаю все, как ты меня учила, Ванесса, – заверил Генри, но голос его прозвучал как-то неуверенно.

Троица поджидала их впереди. Ванесса взвела курок. Один из незнакомцев – костлявый смуглый – был в плоской шляпе черного цвета и черной куртке поверх темно-красной рубашки. Второй всадник, совсем юнец, не старше шестнадцати, обладал роскошной песочного цвета шевелюрой. А третий, пузатый толстяк, отличался чудовищно засаленной и грязной одеждой. Из уголка его рта стекала слюна вперемешку с жевательным табаком. У всей троицы к седлам были прикреплены скатанные одеяла.

– Здрасьте, – проговорил толстяк.

Ванесса кивнула и проехала мимо. Она почувствовала, как три мужских взгляда впились в ее прямую спину, и с трудом подавила желание развернуться и взглянуть на них в упор. Она напряженно вслушивалась и мгновенно заметила, когда они тронули лошадей, чтобы двинуться вслед за ней. Когда-то давным-давно она в деталях продумала, как себя вести в подобной ситуации. Действовать придется решительно, безо всяких колебаний, потому что главное – неожиданность. Ванесса была прекрасной наездницей и отлично ладила со своей лошадью. Она вонзила ботинки в бока лошади, так что та послушно и резко развернулась, опустив передние ноги прямо перед опешившими преследователями. На мускулистой шее лошади лежало приготовленное ружье. Ванесса произнесла всего одно слово:

– Назад!

Мужчины натянули поводья.

– А она не очень-то дружелюбна, а?

Огромный нос толстяка был весь оплетен сетью кровеносных сосудов, зато глазки казались совсем крошечными, прямо-таки поросячьими. Рукава его грязной рубашки, закатанные до локтя, обнажали волосатые ручищи. Шляпа прикрывала лишь макушку, ветерок донес до Ванессы вонь давно немытого тела.

– Ага!

Генри успел проехать вперед ярдов пятьдесят, а Джон Виснер постарался остановиться так, чтобы Ванесса и опасная троица оказались как раз между повозками. У смуглокожего были самые черные глаза, какие Ванесса когда-либо видела. Он чуть повернул голову, чтобы повнимательнее рассмотреть женщину, причем так, как это обычно делают змеи. Его одежда отличалась опрятностью, на нем были хорошие крепкие ботинки, и ружье его все еще было привязано к седлу. Он сидел неподвижно и просто разглядывал ее, но Ванесса нутром чуяла, что он-то и есть самый опасный из этой троицы. Второй, косоглазый, вообще казался еще ребенком. Его брови срослись над переносицей, а с лица не сходила глупая ухмылка.

– Однако ты довольно смазливая крошка, – промолвил толстяк, сплюнул зеленоватую кашицу и заулыбался ей во весь рот, обнажив пожелтевшие от табака зубы. – Ну разве она не хорошенькая малышка, а, Тэсс? Мы не видели никого смазливее ее с тех пор, как покинули Трейл-Сити, верно? Там тоже была одна милашка, которая танцевала голенькой в баре.