«Интересно все же — откуда у бывшего борца за всеобщее «равенство, братство и счастье» такой азарт к наживе? — подумал Наумов, глядя, с каким рвением тот занимается своим бизнесом. — Удобно ли спросить его об этом?» И немного поколебавшись, все же задал вопрос:

— Простите за нескромность, но я психологически не могу объяснить ваш интерес к совершению этих сделок. По-моему, как у бывшего борца против капитализма, у вас к ним должна быть аллергия. А вы очень усердно служите хозяевам концерна, способствуя их обогащению.

Молодой гендиректор сначала с удивлением взглянул на солидного ученого, как бы поражаясь его наивности, а затем вежливо, но с чувством собственного превосходства ответил:

— Ошибаетесь, уважаемый Артём Сергеевич. Я хоть и занимаю пост гендиректора, но являюсь совладельцем концерна и, естественно, стараюсь увеличить его доходы. Весь производственный комплекс: здания, оборудование, транспорт и прочее — принадлежит мне и группе моих товарищей из ЦК ВЛКСМ. — Он немного помолчал, как бы сомневаясь, надо ли ему быть откровенным, но все же продолжил: — Мы, как могли, служили коммунистической идее. Но когда она потерпела крах, мы, не будь дураками, быстро перестроились. И успели сделать это вовремя! Вряд ли вы знаете, каким большим имуществом владел ЦК ВЛКСМ. Его сразу стали растаскивать «демокрады», но и мы смогли взять свое, кровное. И насчет аллергии к коммерции и богатству у партийного руководства вы, уважаемый, заблуждаетесь. Я-то знаю, какие делишки проворачивали первые лица государства и как они обогащались. Да и кто может быть равнодушен к богатству, дающему не только материальные блага, но и власть, и уверенность в завтрашнем дне? Одни лишь идиоты!

«Да уж, идиотами никого из бывших партийных и комсомольских вождей, в одночасье превратившихся в преуспевающих дельцов, назвать нельзя, — с горечью думал Наумов. — А вот ловкачами и бессовестными проходимцами назвать можно. Так они растащат все, что принадлежит народу».

Но оказалось, что шустрые ловкачи в погоне за быстрым обогащением не только присваивают «общенародную собственность», но и стремятся отнять у своих сограждан то, что принадлежит им лично. Как грибы после дождя, стали возникать финансовые пирамиды и всевозможные липовые компании, сулящие населению быстрый возврат вложенных средств с огромными процентами.

Липовые компании действовали на основании государственных лицензий, обману населения способствовала назойливая реклама в прессе и по телевидению, так что связь аферистов с органами власти была очевидной. И поскольку, как всегда, для заманивания людей в таких «пирамидах» поначалу полностью выплачивали вкладчикам то, что им причиталось, обнищавшее население понесло мошенникам последнее.

— Разве не стоит и нам увеличить то, что удалось скопить? — поверив рекламе, предложила Варя. — Многие уже удвоили свои сбережения, и люди стоят в очередях, чтобы вновь сделать вклады.

— Боюсь, Варенька, что это плохо кончится, — недоверчиво покачал головой Артём Сергеевич. — Невозможно понять, каким образом они с такой баснословной прибылью проворачивают деньги населения. А то, что необъяснимо, меня, как ученого, настораживает. — Он задумчиво помолчал и поинтересовался: — Ну а что тебе подсказывает твоя хваленая интуиция?

— По правде сказать, бьет тревогу, — с улыбкой призналась Варя. — Но другие же рискуют и выигрывают! Может, и нам стоит попробовать? Уж очень это соблазнительно.

— Соблазн, конечно, велик. Проценты-то небывалые! — раздумчиво произнес Артём Сергеевич. — И все же есть в этом что-то нечистоплотное. Сродни биржевой игре и спекуляции, — он брезгливо поморщился.