Видя, что автор скис и понуро молчит, словно ожидая приговора, главный редактор вкрадчиво произнес:

— Не стоит огорчаться, уважаемый Артём Сергеевич. Хотя конъюнктура на книжном рынке сейчас неблагоприятная, мы согласны издать ваш труд. Но вы должны принять наши условия! — Он выдержал паузу: — Первое — это разбить ваш труд на две части: организацию восстановления агрегатов, и отдельно от нее — технологию. Второе — гонорар вы получите после реализации двух третей тиража. Вас это устраивает?

— Если честно, не очень, — проглотив эту горькую пилюлю, неохотно ответил Наумов. — Организация и технология производства между собой тесно связаны. Да и затяжка с выплатой гонорара может его обесценить, в виду растущей инфляции.

— Сейчас многие авторы научной литературы согласны издавать свои труды без оплаты, а некоторые даже за свой счет, — перебил его главный редактор. — Такое сейчас тяжелое положение, поскольку государство перестало заботиться о науке и культуре. А для вас мы делаем исключение, уважая имя и заслуги.

«Это, конечно, форменный грабеж. Но издать все же надо, — поколебавшись, решил про себя Артём Сергеевич. — Я не графоман, чтобы писать лишь для собственного удовольствия». Но вслух хмуро сказал:

— Очень жаль. Ученые, труды которых нужны обществу, заслуживают большего. Но я, разумеется, согласен. Для меня главное, чтобы мои книги увидели свет и принесли пользу.

Однако дома и в кругу друзей Наумов не скрывал своего возмущения плачевным состоянием публикации научных трудов и бессовестным отношением к авторам.

— Что станет с нашей наукой, если ученым и так платят мизерную зарплату, а вдобавок не будут вознаграждать за издание научных трудов? — посетовал он в разговоре с Царевым. — То, что творится, — это государственное преступление!

— Еще бы! Так наша наука совсем захиреет, — горячо подхватил его друг. — И не только наука, но искусство и культура Все они зачахнут без государственной поддержки!

— Ты прав. И художественная литература, и кино, и живопись — все находится в упадке, — согласился Артём Сергеевич. — Что мы видим сейчас на книжных прилавках? Сплошь детективы и боевики! Нет волнующих душу произведений. И тем же самым нас кормит кино и телевидение.

— Если так будет продолжаться, то все, что у нас есть лучшего, перекочует за рубеж, — мрачно заключил Владимир Иванович. — Там-то высоко ценят талант и достижения даже иностранцев. Я — патриот своего Отечества, но не могу осуждать уезжающих ученых, художников, артистов и даже спортсменов, так как за границей они получают достойную плату за свой труд. — И неожиданно гневно заключил: — Надо гнать эту проклятую хунту, которая нами правит, и как можно скорее. Не то пропадем!

Наумов полностью был с ним согласен и с нетерпением ждал своей встречи с генералом Лебедем, возлагая на нее большие надежды.

* * *

И вот, наконец, его встрече с восходящей звездой российской политики суждено было состояться. Наумов уже перестал на это надеяться, когда утром раздался телефонный звонок, и полковник, секретарь московской организации партии Лебедя, по-военному коротко сообщил:

— Александр Иванович в столице. Если готовы, генерал ждет вас завтра в одиннадцать ноль-ноль, в своем офисе, в здании бывшего ВЦСПС. Адрес знаете?

— Да, я записал его во время последней нашей беседы, — обрадованно ответил Артём Сергеевич. — Надеюсь, генерала ознакомили с моими предложениями?

— Они вызвали у него большой интерес, и он имеет к вам ряд вопросов, — тон полковника был вполне доброжелательным.