— Так и знал, что правящая хунта будет всеми способами цепляться за власть, — возмущенно сказал Царев, как всегда, забежав к Наумову, чтобы поделиться тем, что на душе, и «выпустить пар». — Зюганов должен был победить в первом туре, набрав больше половины всех голосов. А теперь, наверное, это не удастся, так как Кремль принялся восхвалять твоего Лебедя. — Он с надеждой посмотрел на друга. — Может, передумаете с Варей голосовать за генерала? Он ведь не пройдет!

— Это еще не факт. Есть шансы, что он опередит Ельцина, и тогда, — выразил свою мечту Наумов, — все объединятся, чтобы не допустить реставрации коммунистического режима. Наконец-то Лебедя перестали травить и представили в истинном свете. Все-таки на него можно надеяться!

— Ошибаешься! — горячо возразил Царев. — Никаких шансов на победу у генерала нет. Разве ты не понял, что травлю его прекратили потому, что перестали бояться. А голосуя за Лебедя вместе с другими заблуждающимися, помогаешь правящей хунте удержать власть.

Однако он не смог переубедить друга.

— Ты уж прости нас, но не сможем мы с Варей голосовать за Зюганова, — мягко сказал Артём Сергеевич. — И дело даже не в том, что он — лидер снова рвущихся к власти коммунистов. Мы с тобой сами недавно коммунистами были. Он не вызывает у нас доверия своей беспринципностью.

— В чем же она выражается? — перебил его Владимир Иванович.

— А во всем, — презрительно ответил Артём Сергеевич. — И прежде всего в отступничестве от основополагающих идей. Коммунизм ведь считает религию «опиумом для народа», а Зюганов ставит в церкви свечку. Утверждает, что стоит за братство народов, а высказывается как шовинист. Этого достаточно?

— Ты преувеличиваешь, — не согласился Царев. — Он высказывается и ведет себя, как нормальный русский патриот. А устаревшие догмы коммунистов насчет церкви и многого другого пора уже пересмотреть!

— Если ты прав, то тогда это вряд ли можно будет назвать коммунизмом, — скептически усмехнулся Наумов. — Нет, дружище, народ должен выдвинуть лидера, способного противостоять и жуликам, и коммунистам.

— Значит, вы все же отдадите свои голоса Лебедю? — с досадой махнул рукой Царев. — Смотрите, друзья, пожалеете!

— Я же сказал: пора выдвигать нового лидера, — спокойно ответил Наумов. — А кроме генерала, никто не вызывает доверия.

* * *

Первый тур выборов оправдал надежды сторонников Ельцина и вызвал разочарование и ярость тех, кто надеялся на победу коммунистов.

— Ну что, я был прав? — торжествуя, сказал Наумову Максименко, который раньше всех узнал об итогах голосования. — Главным для Ельцина было — выйти во второй тур. А теперь он непременно победит!

— Почему ты так в этом уверен? Считаешь, правы те, кто намекает, что власть подтасует результаты голосования? — с иронией сказал Артём Сергеевич, недовольный поражением Лебедя. — Так она могла это сделать и в первом туре.

— Нет, не могла. Потому что за выборами всюду следили сторонники других кандидатов, — объяснил ему Николай Павлович. — Они подняли бы скандал.

— А теперь скандал учинят коммунисты, — насмешливо бросил Наумов. — Разве не так? Какая разница?

— Это совсем другое дело. Проигравший всегда ищет оправдание, — серьезно ответил Максименко. — А тогда бы Ельцина обвиняли все.

Но сам президент и его окружение, видимо, не столь уверены были в победе, как друг Наумова.