Вольготный разгул преступности подтверждал мнение, что мафиозная связь криминала с властью является свершившимся фактом. Многочисленные бандитские группировки поделили страну и даже столицу на подконтрольные им зоны, обложили данью крупные предприятия и открыто занимались рэкетом мелких коммерсантов. Правоохранительные органы знали о них все, но почему-то ничего не предпринимали для их ликвидации.

— Милицейские чины и администрация собирают с них немалую мзду. Потому ничего и не делают, — как всегда, обвинил в этом власть предержащих Царев. — У чиновников на местах только одна забота — как бы обогатиться. Они вступили в прямой сговор с преступниками и обирают народ. — Он возмущенно потряс головой и заключил: — Самое ужасное, что гибнет наша молодежь!

— Это почему же? — не согласился Наумов. — Отстреливают в основном крупных дельцов. А они, в большинстве своем, люди не первой молодости.

— Ну, как ты не поймешь, что сейчас для молодых парней профессия бандита кажется наиболее доступной и престижной, — сердито ответил Царев. — Даже мой сын, инженер, уже считает, что честным трудом не проживешь. А что говорить о тех, кто только закончил школу и не знает, куда податься?

— Думаю, рисковать жизнью большинству все-таки не захочется, — возразил Артём Сергеевич. — Надо проявить больше заботы о трудоустройстве молодежи, и все тогда образуется.

— Ну когда же ты избавишься от идеализма? — досадливо поморщился друг. — Молодежь не желает работать за гроши. Риска же не боится потому, что смертную казнь отменили, а бандитов гибнет намного меньше, чем солдат в армии, даже в мирное время.

Наумову все же показалось, что Царев преувеличивает. Он был убежден, что хотя с экранов не сходят боевики, культивирующие жестокость и торжество силы над законом, большинство нормальных молодых людей не прельстит карьера бандита. Но вскоре, когда из Сибири к нему приехал погостить Алеша, убедился в том, что его друг недалек от истины.

* * *

Алеша приехал, предварительно позвонив по телефону.

— Знаешь, деда, меня здесь хотят замочить. Надо срочно смываться, и лучше всего к тебе в Москву, — без предисловий выпалил он, повергнув Наумова в шок. — Ты не смог бы устроить меня на работу? Жить я буду у приятельницы покойной бабушки, — торопливо добавил он. — У старушки в Отрадном однокомнатная квартира, и мама уже с ней договорилась.

— Ладно, приезжай. Деньги на дорогу вышлю тебе сегодня же, — согласился Артём Сергеевич. — Погостишь у нас на даче, а там видно будет.

— Бабки на дорогу у меня есть. Отдашь, когда приеду, — не без гордости сказал сибирский внук. — И ты, деда, не думай, что рассчитываю на халяву. Я подыщу себе работу.

Алеша уже получил паспорт и выглядел вполне взрослым юношей. Выше среднего роста, стройный и широкоплечий, с правильными чертами лица и большими улыбчивыми глазами, он был красив и, как ни странно, модно и со вкусом одет. Но его русые волосы были окрашены в соломенно-золотистый цвет, и это шокировало встретившего его на вокзале Наумова.

«Уж не «голубая» ли у него ориентация? Не связался ли с гей-клубом и не оттуда ли идут угрозы?» — испуганно подумал он, критически оценивая вызывающе яркую внешность молодого парня, но вслух лишь неодобрительно проворчал:

— Ты чего это выкрасился, как баба? Считаешь, что недостаточно красив?

— Вовсе нет, деда. Волосы покрасил для роли, которую играл в последней пьесе, — объяснил Алеша.