— Давайте по другому, — покачав головой, произнес царевич.

— Как?

— Зачем вам эти земли? Вот вы их заняли и что дальше?

— Признаться, не сильно понимаю твой вопрос.

— Насколько я знаю, у вас относительно приличное влияние только в землях старого Хорезма. Так что устанавливать власть вам комфортно и просто будет только там. Кроме того, вам нужен удобный доступ к Бактрии. Желательно по реке.

— К Амударье все равно вести караваны, — развел руками посол.

— У меня есть кое-какая идея… — улыбнулся царевич.

Он как-то там, в XXI веке, читал об этом проекте, берущем свои корни из советской идеи поворота сибирских рек вспять. Только шагнув дальше… сильно дальше. Да и вся его реализация выглядела принципиально проще.

В советском проекте подразумевалось строительство множества каналов. Здесь же — плотины. Если быть точным — двух. Которые в районе Сибирских увалов должны перегородить Обь и Енисей. Одна примерно двадцать километров, вторая — в десять. С высотой до 120 метров. Причем они вполне могли быть грунтовыми, гравитационными. Хотя, конечно, в перспективе их было бы неплохо облицевать камнем со стороны воды.

Эти плотины должны имитировать ледниковый щит, запирающий указанные реки. Что приведет к подъему уровня воды в Енисее и превращая его в приток Оби где-то в районе долины рек Кети и Кас. Самая же Обь, разлившись, затопит довольно большой участок тайги между Самарово, Тюменью и Уральским камнем. Возрождая таким образом древнее Западно-Сибирское озеро. Когда же оно заполниться, то вода потечет по Тургайской ложбине, пробитой ею же еще в Ледниковый период, в Аральское море. Что увеличит водосброс в него примерно раз в десять. «Безнаказанно» это не останется. Море это увеличится в размерах, примерно вдвое. И в свою очередь прольется по Узбою в Каспий.

Алексей умолчал, что уровень воды Каспийского моря тоже поднимется. И довольно существенно, превратив Царицын в морской порт. Но не быстро…

Персам при такой конфигурации он предлагал земли южнее Узбоя и западнее Сырдарьи. Открывая возможность прямого речного судоходства если не до Бактрии, то до ее границ. В тот же Самарканд, Ташкент и так далее.

Россия же при этом получает речной путь без плотин и шлюзов от Москвы до Байкала и далее в Кятху. Огромное озеро на в общем-то бесплодных землях, которое сможет серьезно улучшить рацион местного населения. Оно ведь будет относительно неглубоким и явно рыбным. Ну климат смягчит южнее Сибирских увалов. Особенно сильно «аукнувшись» в землях вокруг Аральского моря, которое, станет если не пресноводным, то чуть солоноватым.

Что же до негативных факторов, то, на взгляд Алексея, они не имели особенной значимости. Прикаспийскую низменность затопит? Ну и леший с ней. Северная ее часть все равно в эти годы практически не заселена. Южная ничтожно малая. А западная достаточно узкая для того, чтобы людей оттуда переселить без лишней спешки. Решив, заодно, массу местных проблем.

Ухудшится климат севернее Сибирских увалов? Этого его волновало еще меньше. В крайнем случае белые медведи будут кушать туземцев где-то восточнее те мест. Да, где-то там располагался Норильск. Но к нему, что так, что этак — целое приключение добираться. Повышение же солености воды по побережью Карского моря должно было наоборот сказаться позитивно с точки зрения ледовой обстановки.

Иными словами — последствия его интересовали меньше всего. Они просто не выглядели чем-то значимо плохим. Да, изменятся экосистемы. Но такое количество пресной воды совершенно точно позитивно скажется на опустынивании Среднеазиатского региона и северных Прикаспийских земель.

Это примерно он послу и рассказал. Вкратце.

И отцу.

И даже примерно обрисовал график работ и их объем…

— Ну у тебя и фантазия, — покачал головой Петр Алексеевич.