30

Саулина ущипнула себя за руку повыше локтя и убедилась, что происходящее ей не снится.

Наступил вечер, на аллее, украшенной двумя рядами статуй, загорелись факелы, осветившие причудливым светом зеленые лужайки и белые дорожки. В летящем по ветру пламени лимонные деревца в кадках, размещенные между статуями, то исчезали из виду, то выступали, словно вырезанные из нефрита. Белые кувшинки в фонтане теперь казались розовыми.

У подножия небольшой полукруглой лестницы, ведущей в вестибюль, слуги расставили два ряда стульев с подлокотниками в стиле Людовика XV, а за ними еще два ряда табуретов с мягкими сиденьями. Слева, под крытой колоннадой, при помощи досок, уложенных на козлы, был устроен длинный стол, накрытый белой скатертью. Мажордом по приказу маркизы распорядился расставить на нем множество подносов с жареной говядиной и бараниной, потрохами под соусом, набором разнообразных копченостей, причудливо нарезанными сырами, кувшинами вина и щедрыми ломтями белого хлеба.

У Икара закружилась голова при виде всех этих гастрономических роскошеств.

— Ты когда-нибудь видела что-нибудь подобное? — спросил он у Саулины.

— Нет, — ответила она, думая при этом вовсе не о еде.

— Сегодня наедимся до отвала, — радостно продолжал мальчик.

— Что? — рассеянно спросила Саулина. Ей хотелось сорвать одну из кувшинок, плавающих в фонтане.

— Ты видела? Видела? Там даже мясо есть! Целая гора! Правда здорово?

— Я бы хотела остаться здесь навсегда, — мечтательно вздохнула Саулина.

— И не говори!

— Знаешь что, Икар?

— Что? — опасливо спросил мальчик, зная, что от Саулины можно ожидать чего угодно.

— Мне нравится мир господ, — вздохнула Саулина.

— Тоже мне новость! — усмехнулся Икар. — Им не приходится надрываться, чтобы заработать себе на хлеб. Мы, бедняки, гнем спину и никогда не наедаемся досыта. Но одни рождаются скоморохами, а другие — маркизами. И тут уже ничего не поделаешь, — философски заключил он.

Саулина предпочла промолчать: мысли, крутившиеся у нее в голове, ей самой показались кощунственными. Она все еще была убеждена, что на свете нет ничего невозможного, конечно, в пределах разумного. Сам господь поделил мир на богатых и бедных: бедные должны работать, чтобы прислуживать богатым, а им самим никогда не суждено стать богатыми. Так устроен мир. Правда, иногда Всемогущий отмечает кого-нибудь из смертных своей особой милостью, и тогда происходят чудеса.

С той самой минуты, как ее взору впервые открылась величественная архитектура виллы Альбериги, Саулина не переставала мечтать о ней, сама пугаясь своего навязчивого желания, но втайне надеясь на чудо.

Перед началом представления Саулина и Икар помогали дедушке Чампе толкать тележку, груженную реквизитом для выступления, а самые маленькие из гимнастов тем временем кувыркались в своих пестрых костюмах, били в бубны и играли на флейтах. Когда из дверей виллы показалась группа господ, установилась тишина — настолько глубокая, что стало слышно, как шелестят листья на ветру и потрескивают горящие факелы.

Скоморохи замерли в ожидании, почтительно склонив головы, словно при виде священника, выносящего на обозрение верующих дароносицу с причастием.

Маркиза Дамиана опиралась на руку своего деверя, монсиньора Пьетро, видного мужчины с представительной фигурой и загадочной улыбкой, облаченного, впрочем, не в сутану священнослужителя, а в элегантный темно-коричневый камзол светского аббата.

— Вы устроили грандиозное празднество, синьора, — негромко заметил он.

— Надеюсь, что представление будет достойно обрамления, — ответила Дамиана, с гордостью неся свой величественный живот.