Маркиз Феб повернулся к жене.

— Elle est très jolie, n'est-ce pas? — сказал он по-французски, чтобы девочка не поняла.

— Elle est ravissante, — поправила его Дамиана. — Это одно из тех существ, которые пленяют наш ум и наши чувства. — Она по-прежнему говорила по-французски, и было видно, что встреча с этой девочкой отчего-то встревожила ее.

— Вы правы, дорогая. «Ravissante» — это совершенно верное определение, — согласился Феб, не сумевший разглядеть на лице жены признаки внезапной тревоги.

Саулина в страхе спросила себя, что будет теперь, когда господа вдруг заговорили на том же странном языке, на котором, как ей уже приходилось слышать, синьора Грассини объяснялась с Бонапартом. О чем они говорят? Может, решают ее судьбу, пользуясь тем, что она ничего не понимает?

Страх, затмевая разум, подсказывал ей самый легкий и привычный путь: бегство. Внимание, внезапно проявленное к ней этим дворянским семейством, показалось Саулине подозрительным. Но она все-таки сдержалась и осталась на месте, поглядывая на них с настороженностью загнанного зверька.

— Не нужно бояться, — попыталась успокоить ее Дамиана.

— Да, синьора, — с достоинством ответила Саулина.

— Я хочу, чтобы завтра ты снова пришла сюда меня развлечь.

«Вот и пойми их, этих господ», — подумала Саулина. Вслух она сказала:

— Я была бы очень рада услужить вам, синьора.

У нее стало немного легче на душе.

— Я попрошу старика Чампу разрешить тебе прийти на виллу, — улыбнулась Дамиана. — А теперь иди поешь вместе с остальными.

Саулина не заставила просить себя дважды.

— Спасибо, синьора, — поклонилась она и отправилась к друзьям, которые уже стали беспокоиться за нее.

— Чего они от тебя хотели? — спросил Икар.

— Кажется, маркиза скучает без компании. Она хочет, чтобы я вернулась сюда к ней завтра.

Икар что-то буркнул себе под нос: ему не понравилось, что кто-то хочет отнять у него подружку.

— Что ты сказал? — переспросила Саулина.

— Я говорю, что тебе повезло, — неохотно ответил он.

А Дамиана тем временем улыбнулась своему мужу. Он помог ей подняться и коснулся губами ее пальцев.

— Мне говорили, что женщины в интересном положении становятся капризными, — сказал он ей с нежным упреком, — но я прошу вас, моя дорогая, проявить сдержанность. Вы хотите ввести бродяжку в мой дом?

— Прежде всего, — возразила Дамиана, — вы сами слышали, что Саулина Виола не бродяжка, она крестьянская девочка. И почему я должна лишать себя приятного общества, пока вы заняты улаживанием серьезных семейных дел со своей матерью и братом?

— Вы же знаете, я ни в чем не могу вам отказать.

Они пошли к дому, но на пороге Феб Альбериги д'Адда вдруг обернулся, и в этот краткий миг его взгляд выхватил в толпе других детей тоненькую и обворожительную фигурку Саулины.

* * *

В тот вечер, после того как камеристка помогла ей подготовиться ко сну, Дамиана на минуту подошла к окну, выходившему в сад, и подставила разгоряченное лицо прохладному дыханию ночи.

«Мне нельзя волноваться, — подумала она, — ребенку это вредно».

Легкий ветерок донес до нее пьянящие ароматы сада и полей. Раздражающе жужжали ночные насекомые.

«Я должна ему написать», — решила она, опуская тяжелую штору.

Несколько раз Дамиана беспокойно прошлась по комнате, потом присела к секретеру и набросала записку:

«Дорогой друг, — говорилось в ней, — нежданный случай предоставил мне возможность сделать вам приятный сюрприз.