— Значит, ты точно решила не ехать дальше с нами?

— Я этого не знаю. — Ей не хотелось рассказывать о своих желаниях и надеждах. — Но я уверена, что когда-нибудь мы еще встретимся.

— Саулина, я… — он не договорил и еще крепче стиснул ее руку.

— Мне пора.

Они молча дошли до ворот виллы.

— Прощай, Саулина, — сказал он.

— До свидания, Икар, — солгала она.

Мальчик был уверен, что больше никогда ее не увидит. Он сделал то, чего никогда не делал прежде: неуклюже обхватил обеими руками личико Саулины и поцеловал ее в губы с торопливой жадностью вора, берущего чужое. Потом он вспыхнул до корней волос и пустился наутек.

Саулина смотрела ему вслед, пока он не скрылся за поворотом.

— Прощай, Икар, — прошептала она, потом повернулась и позвонила в колокольчик.

— Тебе чего? — спросила женщина с недовольным и угрюмым лицом. Это была жена сторожа.

— Меня пригласила маркиза Дамиана, — скромно, но твердо объяснила Саулина.

— Это еще зачем? — недоверчиво прищурилась женщина.

— Чтобы составить ей компанию.

— Ты та девчонка, что была со скоморохами?

— Я Саулина Виола, — с достоинством ответила девочка.

— Да, меня предупредили, — подтвердила жена сторожа. — Но впустить тебя я не могу.

— Почему? — встревожилась Саулина.

— Это вход для господ.

— И что же делать?

— Что делать? Обойди вокруг дома и войди со стороны конюшни, где слуги ходят.

Если не считать хамского тона, в словах женщины, всего лишь напомнившей ей об освященной веками традиции, не было ничего обидного. Слуги и господа всегда ходили разными дорогами. Однако Саулина вспыхнула от гнева.

— Я не служанка, — твердо заявила она, глядя прямо в глаза женщине.

— Я этого и не говорила, — опешила сторожиха, получив столь решительный отпор и уже не зная, кем ей считать эту дерзкую девчонку.

Саулина почувствовала ее растерянность.

— Если ты собираешься мне открыть — открывай, — продолжала она столь же решительно, без колебаний переходя на «ты». — Если нет — я ухожу. А ты пойди объясни маркизе, почему я не пришла.

И она сделала вид, что уходит.

Женщина вытаращила глаза, машинально обтерла загрубевшие от работы руки об широкий фартук в синюю и зеленую полоску, а затем поспешила скинуть цепочку.

— Прощения просим, — забормотала она, — госпожа маркиза не предупредила, что вас положено впустить с господского входа. Прощения просим.

Ей даже подумать было страшно, какая головомойка ее ждет, если девчонка на нее нажалуется.

Но у Саулины, выигравшей первый бой, было на уме совсем другое. Она гордо прошествовала мимо почтительно посторонившейся сторожихи, небрежно бросив на ходу:

— Я знаю дорогу.

Это была очередная неправда: на самом деле она ни разу не переступала порога господского дома.

— Да, синьорина, — поклонилась сторожиха после минутного замешательства и проводила ее взглядом.

* * *

Маркиз Феб и его брат, монсиньор Пьетро, прервали свой неторопливый разговор, увидев, как Саулина идет босиком по усыпанной гравием дорожке к неумолчно журчащему фонтану. Оба они были тонкими знатоками женской красоты и уже готовы были выразить свое мнение, но ни один так и не заговорил. Юная свежесть Саулины, ее свободная и легкая походка, красота полевого цветка, не ведающего о своем очаровании и оттого вдвойне неотразимого, лишили их дара речи.