Приближаясь к ажурной изгороди, молодой человек заметил огни в окнах виллы, до него донеслись мелодичные звуки менуэта в исполнении флейт и струнных.

«Дамиана наверняка устроила это представление, чтобы занять внимание гостей и членов семьи», — с восхищением подумал Рибальдо.

Ему был хорошо знаком громадный парк, через который от заднего крыльца виллы шла широкая аллея. Именно этот парк в летние месяцы служил местом его кратких и рискованных встреч с Дамианой.

Иногда Рибальдо приезжал сюда, не имея возможности предупредить ее заранее, но всякий раз находил ее здесь в трепетном ожидании.

— Откуда ты знала, что я приду? — растроганно спрашивал он.

— А я не знала, — улыбалась она в ответ. — Я просто чувствовала.

Зимой, в разгар городского сезона, они встречались в Милане, обычно в библиотеке графа Порро, когда он давал у себя в доме какой-нибудь прием. Но после того как город заняли французы, многократно возрос риск столкновения с офицерами Бонапарта. Рибальдо не только сократил свои визиты в город, но и стал избегать дома графа Порро, которого связывали с французами общие идеи и политические интересы. Сам Порро для последней встречи с ним благоразумно избрал переполненный торговцами и путешественниками обеденный зал гостиницы «Колодец», где легче было остаться незамечен-ными.

Рибальдо уловил чутким ухом шелест платья и легкую поступь, до него донесся запах ее духов — запах фиалок. Это, несомненно, была Дамиана, но он остался недвижим, затаив дыхание, в густой тени грабовой рощи.

Они узнали друг друга и обнялись в темноте.

— Моя маленькая Дамиана, — прошептал он.

— Я знала, что ты сразу откликнешься.

Рибальдо ощутил ее округлившийся живот и принялся торопливо подсчитывать в уме срок грядущих родов.

— Как ребенок? — спросил он. — Когда он появится на свет?

— Еще не скоро, — успокоила его Дамиана.

Рибальдо с нежностью провел рукой по ее роскошным волосам.

— Моя милая Дамиана, тебе тревожно?

— Мне предстоит произвести на свет первенца Альбериги. Это такое событие… Есть от чего встревожиться!

— Тебе нельзя волноваться, — сказал он с нежностью.

— Я спокойна.

На самом деле, как любая женщина, Дамиана боялась приближения родов, но зачем Рибальдо это знать?

Он все понял без слов.

— Как только ребенок родится, немедленно сообщи.

— Я пришлю к тебе Джобатту, как всегда.

— На вилле есть акушерка? — с тревогой спросил Рибальдо.

Им легко было говорить друг с другом о предмете, который в приличном обществе считался запретным между кавалерами и дамами.

— Есть. Она приехала с нами из Милана.

— Опытная?

— Самая лучшая, — уверенно ответила Дамиана. — Можешь не сомневаться.

— Зачем ты позвала меня? — спросил он наконец.

— У меня для тебя сюрприз, Гульельмо. Посмотри, кто идет сюда, и попробуй угадать, кто это.

К ним приближалась какая-то смутная тень, но постепенно Рибальдо начал различать тонкий и стройный девичий силуэт.

— Я не понимаю, — сказал он, причем в его голосе прозвучало заметное раздражение.

— Ее зовут Саулина Виола.

Саулина остановилась в шаге от них, сделала реверанс и сказала, обращаясь к Рибальдо:

— Добрый вечер, синьор. Это вы должны отвезти меня к мадам Грассини?

Гульельмо Галлароли узнал маленькую крестьянку с золотистыми волосами и огромными черными глазами, в которых угадывалась та же жажда свободы, что обуревала его самого.