В этот момент еще один наемный экипаж чуть не сбил их с ног.

Только уличные торговцы вели себя словно заговоренные и как ни в чем не бывало выкликали наименования своих товаров.

Саулина, не удержавшись, попросила:

— Вы не могли бы купить мне воды? Если вас не затруднит, — добавила она тут же, не желая показаться слишком дерзкой.

— Голод и жажда никогда не умолкают, — снисходительно извинила ее Аньезе, решительно настроенная потакать ей во всем в предвкушении скорой выгоды. — Что ж, я тоже, пожалуй, попью.

Вода оказалась чистой и прохладной. Саулина выпила большой черпак.

— Спасибо, — сказала она, вытирая рот рукой.

Аньезе и Саулина вышли на улицу, где располагались многочисленные кузнечные мастерские.

— Потерпи, мы уже почти на месте, — сказала Ань-езе.

Но Саулина вовсе не испытывала нетерпения, полностью захваченная необыкновенным зрелищем, напоминавшим то ли праздничную ярмарку, то ли преисподнюю. Дровосеки складывали поленницу на углу, медники клепали котлы, старьевщики толкали перед собой тележки с рухлядью, оглашая всю округу пронзительными выкриками. Саулина улыбнулась двум маленьким трубочистам. Одетые в лохмотья, они были примерно одного с ней возраста, на головах у них красовались традиционные черные цилиндры. Лица у мальчишек были такие же черные, только глаза и зубы ярко сверкали на вымазанных сажей мордашках.

Дальше, прямо на набережной, пастух одну за другой доил коз; к нему выстроилась целая очередь любительниц козьего молока. Прошел продавец сладостей в длинном, до самых пят, светлом камзоле, таком же фартуке и лихо заломленной на левый бок фуражке, чудом не падавшей у него с головы.

— Не желаете угоститься, прекрасные дамы? — предложил он с улыбкой, демонстрируя необъятных размеров плоскую корзину, прикрытую кисеей, под которой прятались самые разнообразные лакомства: миндаль в белой глазури, цукаты, пастила, засахаренные орехи и орехи в шоколаде.

— Хочешь? — спросила Аньезе.

— Нет, синьора, спасибо.

Продавец прошел мимо.

Наконец их долгий поход подошел к концу: они пересекли канал по мосту и оказались на довольно широкой улице, в дальнем конце которой стоял монастырь Святых Старцев. Не доходя до него, Аньезе и Саулина остановились у современного дома с пышной красно-белой геранью на подоконниках и балконах.

— Вот мы и пришли, — объявила Аньезе.

— Да, синьора, — сказала Саулина, любуясь ухоженными цветами на окнах.

Массивная дубовая дверь была приоткрыта, а справа у стены дома располагалась каменная скамья.

— Вот теперь поднимешься на третий этаж, — объяснила Аньезе, притворяясь усталой и преувеличенно тяжело дыша, — потому что мои бедные ноги больше меня не держат.

— Одна? — встревожилась Саулина.

— Одна, моя маленькая Саулина, одна.

— Слушаю, синьора.

— Постучишь в дверь.

— В какую дверь?

— В ту, что увидишь на площадке. Там только одна дверь.

— А потом?

— Тебе отопрет синьор Фортунато Сиртори, — почтительно понизив голос, продолжала Аньезе. — И ему ты вручишь письмо и пакет лично в руки.

— А потом? — повторила девочка.

— Подождешь ответа.

— Хорошо.

— Ты все поняла?

— Все.

Аньезе поманила ее к себе пальцем и придала своему лицу таинственное выражение.

— Возможно, синьор Фортунато захочет задать тебе несколько вопросов.