– Да, разумеется. О, я очень польщен. И удивлен, следует признаться. Да, конечно, я подожду.

В трубке послышались щелчки, а затем голос королевского адвоката.

– Страшно рад, что вы перезвонили, мистер Слейд.

Голос уверенный, приятный, любезный, с такими красивыми модуляциями. «Итон, – подумал Слейд, – или Харроу, и, о, королевская конная гвардия!..»

Беседа была краткой, но вполне содержательной. Слейд был просто счастлив посвятить мистера Вэнситарта в детали процесса по делу Ее Величество королева против Прайса и Корниша. Да, у него есть материалы обвинения. Пришли как раз сегодня утром. И он будет просто счастлив приехать в Темпл[10] для первых переговоров с новым барристером своих клиентов. Встречу назначили на два часа дня.

Вэнситарт оказался именно таким, каким представлял его себе Слейд: раскованный, уверенный в себе, любезный, весь так и лучится обаянием. Он угощал гостя чаем в чашках из костяного фарфора и, заметив на двух пальцах его правой руки желтоватые пятна, протянул серебряный портсигар, где лежали дорогие балканские сигареты «Собрание». Слейд с благодарностью закурил. Вообще‑то он был славным парнем из Ист‑Энда, просто все эти мерзавцы и ублюдки испортили ему характер. Вэнситарт покосился на папку с делом, однако открывать ее не стал.

– Скажите мне, мистер Слейд, как вы оцениваете это дело? Просто перескажите его своими словами.

Слейд был польщен, что неудивительно. Вот уж действительно славный выдался день. И принялся пересказывать события прошедшей недели с того самого момента, когда его оторвали от ужина и вызвали в «каталажку Доувер».

– Так, стало быть, этот мистер Патель ключевой и одновременно единственный свидетель, – заметил Вэнситарт, когда он закончил. – А все остальное – чистой воды домыслы? И это все, чем располагает обвинение?

– Да, это все.

В распоряжении Слейда был всего час в конторе и потом еще час в такси, чтоб ознакомиться с содержимым папки. Но этого оказалось вполне достаточно.

– Тем не менее позиции обвинения довольно сильны, это следует признать. А у ваших клиентов нет алиби. Они утверждают, что то ли валялись в постели, то ли шлялись по улицам в компании друг друга, когда все это произошло.

Вэнситарт поднялся, вынудив тем самым Слейда отставить недопитую чашку и загасить окурок в пепельнице перед тем, как последовать его примеру.

– Вы были очень добры, что посетили меня лично, – сказал Вэнситарт, провожая Слейда к двери. – И мне почему‑то кажется, что, если мы и дальше будем работать вместе, такие личные встречи – лучший вариант. И еще я страшно благодарен вам за помощь.

А затем он сказал, что изучит материалы сегодня же вечером и позвонит Слейду завтра в офис. Слейд объяснил, что все утро будет в суде, а потому звонок назначили на три часа дня.

День одиннадцатый – пятница

Звонок раздался ровно в три.

– Интересное, доложу вам, дельце, мистер Слейд, вы согласны? И позиции обвинения очень сильные, но не сказал бы, что непоколебимые.

– Да, сильные, особенно если этот Патель выступит со своими показаниями, мистер Вэнситарт.

– Именно, я тоже так считаю. А теперь скажите‑ка мне, давали ли наши клиенты какие‑либо объяснения по поводу появления отпечатков их пальцев на бумажнике или же обращения к врачу в связи со сломанным носом через три часа после нападения?

– Нет. Они, знай себе, твердят одно: «Не знаю» или «Не помню». Не слишком смышленые ребята.

– Увы, что тут поделаешь! Но лично я считаю, нам понадобится пара приемлемых объяснений. Полагаю, пришла пора с ними встретиться.