— Так пойдемте! — сказал я, подходя к кровати и протягивая к ним руки.

Они бросились ко мне, как две обезьянки на пальму. Или как два котенка на миску молока. Я легко подхватил их под мышки — в правой руке был все еще зажат Всадник Ветра, но это нисколько не помешало — и призвал магию снова. Ну, или не призвал, а… Как бы точнее? Перестал отбрасывать от себя, что я делал почти непрерывно. Она тут же явилась на зов, облекая нас сферой чистого воздуха.

— Ура! — закричала девочка. — Нас спасает волшебник!

— У-яяя! — поддержал мальчик.

Воздушная волна словно сама собой выбила окно в спальне, но я даже не услышал, как зазвенели стекла. С детьми под мышками, почти не ощущая их веса, я вылетел наружу, ощущая себя порывом ветра. Снизу раздались вопли, аплодисменты и вой пожарной сирены. Ну, успел вовремя.

Теперь сгрузить детей няне — шалава она там или не шалава, пусть полиция разбирается, а только в огонь ради чужих детей в принципе мало кто сунется; в конце концов, обычные-то люди магией не защищены. И все, свободен!

— Мальчик-волшебник, прилетай еще! — попросила Маша, когда я осторожно поставил ее на землю, так, чтобы не в сугроб. — Покатаешь нас над городом?

— Не знаю, — сказал я честно. — Если получится.

— Нет, ты должен пообещать! — она топнула ножкой. — В «Спасителях мира» всегда обещают!

А, «Спасители мира»! Неужели они еще идут? Даже мне этот мультик включали, когда я был малышом.

— Покатяй! — поддержал Миша и даже протянул ко мне ручки, видно, надеясь, еще сегодня полетать.

— Ладно, — сказал я. — Если смогу, обязательно прилечу еще.

И вот тут на нас налетела плачущая и причитающая няня, а за ней — мужик в форменке пожарного, с двумя одеялами в руках. Правильно, дети ведь почти голые: девочка в легком платье, мальчик вообще в одних трусиках и майке. Черт, надо было хоть то одеяло с кровати прихватить. Не подумал я.

…Я постарался как можно скорее вывернуться из истерических благодарностей и всеобщего ажиотажа. Благо, это было легко: пожарные приступили к делу еще до моего приземления и настойчиво просили всех зевак отойти на безопасное расстояние. Работали брандспойты, шипела пена, ярко горели прожектора, слепя людей. В такой движухе немудрено затеряться. Я и затерялся, а потом тихонько взлетел. Бортовых огней у меня нет, как только поднялся выше уличных фонарей — хрен меня кто разглядит.

Главное, я убедился, что о детях теперь позаботятся, а мне надо было как следует подумать.

Что, блин, я только что сделал? Почему этот «сброс» стал возможным? Наверное, несколько факторов. Во-первых, я не успел истратить или растерять избыток магической энергии во время боя с Черноцветом — неожиданно быстро грохнул хищника. Почти все, чем меня наградил Прорыв, осталось со мной. Во-вторых, мое воззвание к предмету-компаньону хоть ненадолго, но приоткрыло мне часть внутренней «кухни» Проклятья. Оно считало мою искренность и дало мне временный доступ с расширенными правами. Не рут, даже близко. Скорее, что-то вроде доверенного пользователя.

Видимо, я что-то все-таки понял из увиденного. Какой-то принцип? Когда только успел. Подсознание сработало? Да неважно. Главное — сработало. Похоже, мне в первый раз за бытие волшебником удалось сотворить собственное заклинание, а не воспользоваться готовым шаблоном глефы.

Меня затопило чувство триумфа, сродни которому я давно не испытывал. Даже спасти малышей было не настолько приятно — там я больше облегчение почувствовал, что не подвел их.

Получается, я могу использовать магию сам? На что косвенно указывает мой «танец со снегом» в парке. Надо будет проверить. И, конечно же, поделиться информацией со Службой, в их архивах наверняка можно найти…

— О, Ветрогон! Откуда ты взялся?

— Его теперь Всадник Ветра зовут, помнишь? Нам же Песня Моря рассказала.