|
Эх, как бы все-таки выйти на прямой удар!.. Может, если не уворачиваться, а дать ей приблизиться и… Нет, слишком рискованно: пока буду замахиваться, она от меня уже половину откусит. А сама на глефу не полетит.
Значит, если я не могу ударить прямо, а моим воздушным пулям не хватает бронебойности, возможно, я смогу передать эту энергию прямого удара чему-то другому? Ну, например…
Нет, как мне все-таки повезло с этим лугом и крупными камнями внизу! С мелким курумником — так называют обширные россыпи слежавшегося некрупного камня на склонах гор — было бы куда сложнее работать!
Наддав скорости, я оторвался от твари по прямой и приземлился на луг. Много времени у меня не было, полосатый крокодил летал почти так же быстро, но мне и требовалось всего-то несколько секунд!
Взмахнув глефой, я вызвал порыв ветра, который взметнул ближайший ко мне белый валун, открыв его темную грязную подошву.
Поскольку логика этого движения была все-таки не мультяшной и не игровой, валун не завис в воздухе словно бы в антигравитационном поле, а сразу звезданул по твари… И она не смогла увернуться!!! Не смогла!!!
Очевидно, эта херня каким-то образом чуяла магию! А в самом валуне магии не было, он просто очень-очень быстро двигался!
На этом поводы для радости кончались: тварь-то не смогла увернуться, а вот я — промазал. Причем очень обидно, все-таки задев крокодила по лапе и снеся ему боковой коготь — ниточка крови была отчетливо видна. И то хлеб, конечно: тварь завизжала, да так противно и громко, что я понял: дальнобойное оружие у нее все-таки есть — звуковое! Однако мне-то нужно было вывести из строя скотинку целиком, а не один коготок.
— Ну что, тварюга, ща пристреляюсь, — пообещал ей я.
Благо, камней тут хватало.
Тварь, однако, не собиралась изображать из себя послушную мишень и снова ринулась на меня в атаку. Пришлось мне взлетать, но как это мешало собрать ветром камни с земли? Да никак!
Что я и сделал, закрутив Ветрогоном натуральный ураган — говорю же, мне должно было достаться это имя! — и подхватив с луга сразу десятка два валунов неслабого такого размера. В обычном состоянии ума я бы, пожалуй, засомневался, хватит ли силы поднятого мною ветра, чтобы отправить в полет такие каменюки, но в тот момент даже не усомнился — и все отлично вышло.
Отправлять все сразу в полет по твари я камни не хотел, не настолько меня разбирал азарт. Ясно же, что промажу снова, причем не на коготок, а гораздо больше. Поэтому, чтобы удержать камни в воздухе и дать себе возможность прицелиться, я закрутил их вихрем вокруг себя. Заодно и своеобразный щит получился: тварь помедлила, не рискуя приближаться. Камни она отлично отличала от живого существа и, похоже, не хотела пообломать себе зубки.
Не хотела — а пришлось!
Первый камень я заслал по твари не вполне удачно, промахнулся почти на корпус. Если вы думаете, что делать в уме поправки на ветер и на движение при прицеливании магией, да еще сражаясь с довольно сообразительным противником, — легко, то давайте я вас сразу разочарую. Но тварь, увидев краем глаза движение и наученная горьким опытом, все равно шарахнулась в сторону!
Ага, отлично, как я сразу не сообразил!
Взмахнув Ветрогоном, я послал валуны широким потоком. Не все разом, но очень быстро один за другим, будто из пулемета строчил. Получалось это легко, магия подчинялась даже не мыслям, а словно бы желаниям… Нет, вру, думать тоже приходилось, но граница между мыслью и действием в эту минуту была так мала, словно бы я превратился в чистый разум. Глефа грозно и сердито рассекала воздух в моей руке, творя победную песню. Тварь не могла устоять перед нами — и, конечно же, не устояла.
Тварь резко потеряла высоту, уже когда два моих камня саданули по ее стрекозиным крыльям (которых у нее оказалось четыре штуки, это стало видно, как только они перестали двигаться) и заорала от боли. |