|
— Я няню навещаю, проверяю, как она, — продолжала тем временем девочка. — Она после тюрьмы целый год лечилась, но теперь ей уже лучше. Ей корона дом пожаловала, вроде как в компенсацию, и от налогов освободила. К ней дети с внуками часто приезжают. Все у них хорошо.
Агриппина снова вздохнула.
— То есть ты правда лошадница, поэтому у тебя и тема такая? — перевел я разговор на то, что меня интересовало. — А другие девочки? В общих чертах-то ты мне можешь рассказать, без деталей биографии? Например, почему у вас имена у всех лошадиные?
— По-разному. Лёвка, то есть Левкиппа, тоже лошадница, как я. Она из семьи фермеров, которые держат лошадей. То есть держали, они недавно продали почти всех. Она тоже не из Ордена, из Кораса, у них язык почти такой же, как у вас.
Я кивнул: Корас был территорией, граничащей с самыми изначальными землями Ордена, язык там почти тот же, что Орденский государственный, с поправкой на три или четыре века параллельного развития.
— … Поэтому и имя такое, родители тоже лошадей любили. У Ксантиппы семья творческая, папа режиссер в театре, мама декоратор. Назвали дочку в честь какой-то древней поэтессы… — у меня лично имя «Ксантиппа» ассоциировалась только с женой Сократа из моего предыдущего мира, но тут, конечно, философы и поэты были другие. — Сама Санька с лошадьми вообще не пересекалась, у нее подкова в натюрморте попалась в художественной школе. И оказалась предметом-компаньоном. Меланиппу назвали в честь прабабушки, а подкова в семье была талисманом… Ну и Ксюша лошадей любила с детства, вроде бы, из-за книжки какой-то или сериала. Но с ними вживую не работала, у ее семьи не было денег ее на ипподром водить.
— Вас что-то вместе свело? Вы нашли друг друга, как Убежище находят после инициации?
— Еще чего! Знаешь, сколько сил пришлось положить⁈ Я летала по всем Убежищам, предлагала сделать со мной общий отряд и сражаться с Тварями, чтобы не киснуть тут. Лана со мной первая согласилась пойти, ей тоже это все поперек горла стало. Но она сказала, это потому, что у нас обоих лошадиная тема была. Потом нам знакомые рассказали про Левкиппу, у которой тоже подкова. Ксюша с Ксантиппой сами нас потом нашли, когда уже пошли слухи. Еще один мальчик приходил, Вихреснег, у него хлыст предмет-компаньон, он сразу начал шутить на этот счет — мол, подстегну вас, лошадок. Ну, мы его послали. И еще девочка была, Уздечка Урагана, она сама ушла, когда Ксюша ей сходу закричала: «Я буду звать тебя У-У!»
Про себя я отметил, что очень понимаю эту девочку.
— И что, у вас у всех были имена вроде «Правая Задняя Подкова»? Прямо сразу так удачно совпало?
— Да нет. Только у Левки была Правая Подкова. В их языке «правый» и «справедливый» — одно и то же.
— У нас, в принципе, тоже.
— У вас — устаревшее словоупотребление, книжное. А у них нет. Ну вот, у Ланы была Самоцветная Подкова, у Ксении — Подкова Смерча. У Саньки — Счастливая Подкова. Даже выглядели немножко по-другому! Размера разного были и цвета. Девчонки потом еще расстраивались немного, когда подковы поменялись, стали названия попроще… Но Левка хорошо тогда сказала: вам что важнее, красивые слова или дело делать? — Агриппина хихикнула. — Ксюше и Сане, по-моему, хотелось больше красивых слов, но они все равно согласились, что пусть так будет.
— И когда же подковы поменялись? — я почувствовал, что взял след.
— Да вот когда мы решили все месте жить, поужинали, спать легли в первый раз в нашей… Ну, в доме, который мы выбрали. И тогда просыпаемся — хопа, а подковы все стали не то чтобы одинаковые, но более похожие. И называются уже так, как сейчас! И мы тогда поняли, что подходим друг другу. |