Всеобщий игнор ничуть меня не удивлял. Я знал — и теоретически, со школьных занятий, из заметок о детях-волшебниках в Сети; и новым магическим знанием, передавшимся мне от глефы — что предмет-компаньон не виден никому, кроме его хозяина. По крайней мере, пока хозяин не решил его использовать и вступить в права владения (или дать этому предмету права на себя). Я ничего подобного делать не желал. Хватит с меня.

Наша семья жила в просторной четырехкомнатной квартире на втором этаже симпатичного многоквартирного дома, словно составленного из разноцветных кубиков. Дверь подъезда запиралась на замок с ключом-таблеткой, а в самом подъезде двери никто не запирал, хоть замки у всех имелись, — милые патриархальные нравы. Ну и камеры в коридорах, как без них. Бездушные устройства, в отличии от людей, «видели» предмет у меня в руках… простую палку, типа ручки от швабры. Маскировка у неактивного магического оружия была на высоте.

Поэтому я вошел в прихожую родительской квартиры без лишнего шума, в тишине сгрузил продукты на кухонный стол — и сразу услышал, как отец ругается с кем-то у себя за компом. Точнее, кого-то ругает. До меня донеслись возгласы типа «Да кем он себя возомнил!» и «Как он посмел!» И заодно увидел на плите грязную сковороду: похоже, отец поджарил-таки себе яичницу.

Это выбесило меня еще сильнее. Скрипнув зубами, я направился себе в комнату: успокоиться. А то как бы на эмоциях не наделать глупостей, за которые я сам себя не прощу.

Поставив глефу в свободный угол рядом с окном, я плюхнулся на кровать — как был, в уличном. Мрачно уставился на эту палку.

— Не дождешься, — сказал я ей.

Пусть стоит тут, выстаивает год. Использовать ее, становиться мальчиком-волшебником и брать на себя обязательства по защите этого мира от межмировых хищников и другого зла я не хочу.

Да, на заре средневековья, когда архимаги расшатали Грань, границу мира и межмирового Пространства, пытаясь добыть себе как можно больше энергии для волшбы, в прорехи посыпались Твари. Они до сих пор появляются в результате редких пробоев и представляют собой серьезную угрозу. А тогда устроили настоящий апокалипсис! Такой, что архимаги аж одумались, увидев, что натворили.

Но маги до своего исхода поправили Грань, пусть и не полностью заделав все как было. После долгое время хищников сдерживали дети-волшебники, но теперь у Ордена есть истребительная авиация, искрометное оружие и искровые башни. Дети-волшебники в нынешних условиях — анахронизм, существующий только потому, что никто еще не додумался, как отменить рекрутирующее их Проклятье.

Ребенок-волшебник, который решился использовать свой предмет-компаньон и связанные с ним магические силы, перестает взрослеть. И если бы только это: Проклятье продолжает внимательно следить за своими жертвами, не давая делать то, что не положено целым комплексом запретов-гиасов. Например — запрет жить дома с родителями или даже видеться с ними.

То есть для семьи, где случился такой «волшебник», это и само по себе катастрофа. А теперь представьте еще вечную жизнь в виде недоразвившегося недомерка, который не способен ни влюбиться, ни детей завести, ни нормальную профессию получить… Да блин, даже дом построить и копить имущество не в состоянии: для большинства детей-волшебников действует также запрет ночевки-под-крышей! И не спрашивайте, почему: никто не знает.

А все вышеперечисленные пункты, вообще-то, входили в мой план будущей жизни здесь. К старости особенно остро начинаешь понимать, как важно правильно с юности строить свою будущее. И хуже всего пронзительное чувство одиночества и бесполезности! Так что когда переродился здесь, решил: уж теперь я сделаю все по-умному.