— Ты… Только недавно стала девочкой-волшебницей? — осторожно спросил я.

— Уже два-а го-ода!

— И до тебя только сейчас дошло⁈ — мой осторожный тон тут же пропал сам собой, я произнес это чуть ли не возмущенно. Бывают же инфантильные дурочки!

— Не-ет! Я с мамой виделась! И с папой! Я приходила домой каждое воскресенье! И типа на каникулы дважды в год! И они ничего не подозрева-а-а-ли…

Теперь меня с этого камня было бы не стащить даже карьерным самосвалом.

— Ни хрена себе! Как это у тебя получилось⁈

Девочка кое-как справилась с всхлипами и села, вытирая слезы и сопли ребрами ладоней.

— Ладно, — сказала она в нос и хмуро. — Расскажу. Никому не признавалась, но теперь-то что уж… — она сглотнула. — Меня зовут Марина. Ну, Песня Моря, — она достала из кармана юбки и показала мне большую плоскую розоватую раковину, свернутую в спираль, как у наутилуса.

— Вот… Мой папа — физик-ядерщик, работает на атомной станции. Мама — воспитатель в детском саду, тоже при станции. Я до пятого класса там училась в специальной школе для детей сотрудников, знаешь такие?

— Не только знаю, я и сам в такой учился.

— Ну вот! А потом папа очень хотел, чтобы я не просто в любую там школу пошла, а в элитную математическую Академию имени рыцаря Варды, знаешь такую?

На сей раз я помотала головой.

— Это рыцарь такой был знаменитый на заре Ордена, культ Творца считает его святым покровителем авиации, неважно… В общем, в этой Академии все очень круто, занятия с понедельника по субботу, с утра до вечера, и все ученики там живут — полный пансион. Зато они всегда всякие международные олимпиады выигрывают и все такое… Экзамены были сложные, пипец просто! Я думала, завалю. Но я прошла! — Марина сказала это с гордостью. — И тогда папа нас с мамой отправил летом на море! Мне в награду, а мама чтобы здоровье поправила, у нее сердце больное… И почки. И вот я там нашла эту раковину… Предмет-компаньон. Но я не собиралась им пользоваться! И не стала бы! А потом… Уже в сентябре, занятия в школе начались, и там так получилось… — она шмыгнула носом. — В общем, там мальчишки подначивали друг друга… И один забрался на крышу. Ему надо было пройти по коньку, пропеть школьный гимн и назад вернуться. А он оступился и вниз с крыши полетел. Я даже подумать не успела, хопа, раковина уже у меня в руке и из нее волна воды выливается, чтобы Мишку… Ну, мальчика того… Подхватить. И все. И я стала думать — как быть? Маме же нельзя говорить, ей еще сорока нет, а у нее инфаркт был! И папа… У него с нервами не в порядке, ему чуть что, как психиатр успокоительные выписывает, и даже с АЭС грозились на кабинетную работу перевести, а папа этого не переживет! Для него работа — это все! В общем, я сразу же полетела в кабинет к директору и сказала — придумывайте, что хотите, но не говорите никому, что я инициировалась! И если родители позвонят, я в медпункте, или на практических занятиях, или еще где! Ну, директор, конечно, согласился, он сам в авиации служил, понимает такие вещи… А я стала думать — ладно, так я время выиграла, максимум, неделю, ну две, если я навру, что у нас какие-то воскресные дела в классе и я хочу и в выходной в школе переночевать… А дальше? Короче, в первый выходной правда позвонила с автомата и наврала. А во второе воскресенье… Пошла домой! — она всхлипнула. — Там мама уже совсем беспокоиться начала, каждый день в школу названивала… Ну я и подумала, что лучше уж меня у нее на глазах телепортирует, чем она изведется вся… Но меня не телепортировало! Я с ними нормально поговорила, про школу придумывала всякое… И переночевала — не телепортировало! А утром в Убежище полетела… Ну так и пошло.