|
С точки зрения Мод, и каменных-то чертей было многовато.
В воскресенье после стенаний маман в церковь не пошла, и Мод чувствовала, что ее со всех сторон окружает опасность. Идя вслед за отцом от входа в храм в сторону алтаря, она особенно вежливо кивнула в знак приветствия резным фигурам на торцах скамей: единорогу, русалке, дикому человеку, семи смертным грехам. Мод надеялась, что они за ней присмотрят.
Когда она дошла до семейной скамьи, дела пошли получше. У стены стоял добродушный старый сундук на коротеньких ножках, чтобы его не подмочил паводок. Сундук был сделан из мореного дуба с болот, а резьба на нем помогала Мод не уснуть во время проповеди мистера Бродстэрза. Святой Георгий ее не интересовал, но дракона она обожала. Мод точно знала, что он вот-вот перекусит копье Георгия и улетит.
Вырезанные по низу сундука лягушки ей тоже нравились. Коул говорил, что лягушки — это болотные соловьи, а кухарка считала, что лягушка в доме — это ведьма в тайном обличье. На прошлой неделе кухарка нашла в буфетной лягушку и бросила ее в огонь. Няня говорила, лягушка вся покрылась волдырями и еще долго потом подергивалась.
Мод начало подташнивать. Жаль, что ее не пустили к маман, но после стенаний ее к ней обычно долго не пускали, несколько недель. С маман в церкви было легче. Она защищала Мод от чертей, а Мод помогала ей пройти мимо семейного склепа и статуи.
Склеп был на кладбище, недалеко от дорожки, которая вела в церковь. Сверху у него был гранитный памятник, а склизкие ступеньки вели вниз, в затянутую паутиной тьму. Няня говорила, что сквозь решетку видны гробы. Маман всегда отводила взгляд, когда шла мимо склепа.
Алебастровый рыцарь возвышался над могилой сэра Адама де Бронша в боковом нефе. Мод он скорее нравился. Но изображенный на постаменте надгробия скелет почему-то приводил в ужас маман. Мод брала ее за руку и дрожала от восторга, когда маман чуть слышно говорила: «Ты такая храбрая, малышка Мод!..»
Наконец проповедь закончилась, все встали, чтобы петь гимн. Когда заиграл орган, голова у Мод закружилась. Она вдруг поняла, почему маман боится сэра Адама и семейного склепа: она думает, что скоро умрет.
У Мод все поплыло перед глазами. Она вообразила полный крови горшок и лягушку, которая подергивается в пламени.
Няня ущипнула ее за руку.
Папа повернулся и уставился на нее.
Когда Мод повалилась вперед, дракон сорвался с сундука и полетел ей навстречу.
* * *
Няня хотела ее выпороть за то, что устроила суматоху в церкви, но тут Мод позвали в папин кабинет, чтобы она объяснила свое поведение. Мод раньше только три раза бывала в кабинете. Туда вела не одна двустворчатая дверь, а целых две, чтобы папе не мешали работать. Войдя в первую дверь, ты оказывался в противном темном тамбуре, где надо было стоять и ждать разрешения войти, со страхом гадая, что будет дальше.
Мод стояла перед вторыми дверями и думала, что же сказать папе. Она не могла признаться, что потеряла сознание из-за маман и горшка с кровью, потому что тогда он поймет, что в ночь стенаний Мод его не послушалась.
Наконец он сказал: «Войди», и она открыла внутреннюю дверь.
Он сидел за столом и писал. В тишине скрип его пера казался очень громким.
— Расскажи мне, — сказал он, не поднимая головы, — почему я тебя сюда позвал.
Мод сглотнула:
— Потому что я потеряла сознание в церкви.
— Потому что ты помешала молитвам других людей и не уделила должного внимания своим.
— Да, папа.
Она смотрела, как отец чистит перо перочисткой, которую мама вышила ему на прошлое рождество, потом поправляет записную книжку так, чтобы она лежала вровень с зеленым сафьяновым бюваром. На алом переплете записной книжки золотом были вытиснены инициалы отца. Мод ужасно хотелось знать, что он написал. |