Ну и дела! Если мое подозрение верно, то я попал в такую ситуацию, где можно и без головы остаться! Да так, что и труп не отыщут! Тут поле деятельности международной мафии, и частный детектив для них — что мышка в лисьей норе.

Меня аж пот прошиб.

А что, если Пал Ваныч — лишь звено цепочки, созданной такой организацией? А что, если случившееся — результат конкурентной борьбы между подобными организациями и я оказался в центре схватки? Это, парни, настолько большие деньги, что подпольная торговля драгоценностями покажется лишь мелкой побочной возней, из-за которой убивать не станут! Этих людей ФБР с Интерполом грызут-грызут, да пока только зубы ломают! Да-а, Виталий ты Марголин, дорогой ты мой гинеколог, куда же меня завели твои поиски?

Оставалось просмотреть найденную в подвальном сейфе дискету, ту самую, которой я обрадовался ночью больше, чем деньгам, и которая должна была стать сродни и зорким глазам, и цепкому уму, и крепким кулакам сразу…

Увы, она оказалась пустой. Наверное, доктор Марголин попросту забыл ее в сейфе.

С паршивой овцы хоть шерсти клок!.. Я перекачал на дискету открытые файлы, отсоединил «проныру»и принялся очищать гостиничный компьютер ото всех материалов, с которыми работал, чтобы никто не мог определить даже направление моих поисков. Конечно, любой детектив сумеет повторить уже пройденный мною путь, но облегчать ему процесс поиска я не намерен. Потому как возникло ощущение, что этот детектив будет работать вовсе не на правоохранительные органы… Впрочем, дело не только в этом. Просто я хорошо помнил слова Поливанова: «Я ее и без суда достану!»— и мои манипуляции должны были хоть как-то оградить женщин от скорых разборок. Если Пал Ваныч тот, за кого я его теперь принимаю, он способен поступить как царь Ирод — для гарантии прирезать и агнцев, и козлищ.

Уничтожив файлы, я сунул «проныру»в сумку и спустился вниз, к машине. Внимательно осмотрел багажник, потом салон. Никаких признаков обыска заметно не было, но это еще ни о чем не говорило. Может быть, второго психологического теста мне решили не устраивать — прошерстили машину без следов.

В сомнениях я выкурил очередную сигарету и отправился на Ладожский вокзал — арендовать еще одну ячейку автоматической камеры хранения.

Глава 21

Спрятав «проныру» от посторонних рук и глаз, я вернулся в отель и пообедал.

Ел без аппетита, по обязанности. В душе царила опустошенность — как всегда в минуты, когда вдруг ощущаешь полное собственное бессилие. Всем, наверное, известен подобный поворот: чувствуешь себя царем и богом; свидетели колются, как орехи; главный подозреваемый начинает вести себя все более и более глупо и уже готов совершить главную, непоправимую ошибку, после чего останется взять его тепленьким и преподнести копам на блюдечке с голубой каемочкой, и вдруг… Будто там, в небесной канцелярии, главный мировой стрелочник переключает не те стрелки… Царь и бог превращается в безмозглого осла; часть свидетелей копы находят мертвыми, а живые отказываются от предыдущих показаний, объясняя, что не так тебя поняли, что было темно и вышла ошибка, что бес попутал в расчете на вознаграждение; а главный подозреваемый, вдруг оказывается, имел стопроцентный мотив, да не имел возможности, поскольку трахался в тот момент за двести миль от места преступления. И шлюха его подтверждает: да, было, симпатичный такой дядька, без извращений (разве лишь считать за таковые то, что носит семейные трусы в горошек), и щедрый, ко всему прочему, из-за лишнего цента не удавится… И понимаешь прекрасно, что алиби это — еще то алиби, но для закона нет алиби хорошего или плохого, а есть просто АЛИБИ… Впрочем, обычно подобные проблемы волнуют босса, а не меня.