— Не понимаю. — Мне удалось равнодушно пожать плечами. — Я не был в клиниках года два, у меня хорошее здоровье.

— Скоро, дружок, оно станет похуже, — пообещал угрюмый, и в его голосе послышались такие нотки, что я мысленно содрогнулся.

— Вы были в клинике. — Толстяк не спрашивал — утверждал. — И вы там кое-что похитили. Куда вы дели похищенное? Если передали, то кому? Если спрятали, то куда?

— Не был я нигде. О какой клинике идет речь?

Толстяк облизнул губы и прикрыл серые глаза. Скулы у него закаменели.

— Послушайте, Метальников, — сказал он. — В клинике вы были. Имеет ли смысл запираться? Не заблуждайтесь, у нас очень серьезные намерения.

Он знал меня по фамилии, и это многое меняло. Во всяком случае, кое в чем запираться уже не имело смысла. Даже и без их серьезных намерений…

— Ну хорошо, — сказал я. — Если речь идет о клинике доктора Марголина, то я там действительно был. Разговаривал с персоналом, собирал кое-какую информацию.

По идее усач должен был бы спросить меня, на кого я работаю. Но он не спросил, он опять утверждал:

— Понедельник меня не интересует. Вы были в клинике в ночь на среду. И взяли там кое-что, вам не принадлежащее. Где оно?

— Я никогда не был в клинике Марголина ночью. По ночам я привык проводить время в собственной постели.

Толстяк вздохнул:

— Мне жаль вас, Метальников! Вы все равно заговорите, но после этого хирургам придется собирать вас по кусочкам. Если останется что собирать!.. — Он глянул на угрюмого.

Тот встал и вышел. Через минуту вернулся — с утюгом в руках. Включил утюг в розетку, повернулся ко мне:

— Сейчас, дружок, ты заговоришь!

У него были такие глаза, что я бы с удовольствием заговорил. Да вот только догадывался — и даже не догадывался, а попросту был уверен! — что жив буду лишь до тех пор, пока молчу. Нужны им очень эти хрустальные шкатулки, ой как нужны! Значит, они нужны и мне…

В комнату зашел рыжий, кивнул толстяку и вышел. Толстяк повернулся ко мне:

— Мы только что проверили ваш «стерлинг», Метальников. Отпираться бесполезно! Вы были ночью возле клиники! Компьютер показал тех, в кого вы стреляли. Их трупы нашли вчера утром недалеко от запасного выхода.

— Я в них не попал, — сказал я.

— Неважно! Пусть бы даже и попали!.. Главное, вы побывали в клинике. И взяли то, что вам не принадлежит! Где оно?

— Ну хорошо! — Я вздохнул. — Был я той ночью в клинике. Скачал кое-какую информацию из гейтса в кабинете Марголина. Могу вам ее предоставить.

Усатый толстяк вновь прикрыл глаза и поиграл желваками на скулах.

— На кой нам ваша информация! Мы и сами можем ее скачать. Вы взяли нечто материальное.

— Ничего я там больше не брал. Христом-богом клянусь! Чего ради скрывать?

— А это, дружок, ты тоже сейчас расскажешь! — ласково пробормотал угрюмый.

— Да не брал я больше ничего! — Я пустил в голос слезу. — Как на духу говорю!

Толстяк повернулся к угрюмому, кивнул. Тот встал, подошел, схватил левой рукой меня за рубашку на груди, а правой, как кувалдой, нанес удар по макушке…

Глава 27

Очнулся я от запаха нашатырного спирта. Хотел пошевелиться, но не сумел. Открыл глаза.

Оказывается, пока я валялся без чувств, хозяева разложили кресло-кровать, и теперь я лежал на нем, голый, прикрученный к ложу бельевым шнуром, стягивающим грудь и щиколотки.