— Э-э, нет! — оборвал я его. — Ни в какую клинику, друг мой, вы не поедете! Ни сегодня, ни завтра… Мне надо, чтобы наши действия были согласованы.

Он усмехнулся:

— Иными словами, чтобы Бакланов не рыпался и выполнял исключительно ваши указания.

— Иными словами — да!

— А если я пошлю вас к черту?

— Посылайте. Я обращусь к другому криминальному репортеру, более сговорчивому. Думаю, долго искать не придется.

— А я расскажу о вас всем моим друзьям. Что у вас крыша поехала, что вы одержимы маниакальной идеей, что вас разыскивают психиатры.

Я пожал плечами:

— Валяйте, рассказывайте! Хоть один желающий все равно отыщется. Возможно, он окажется менее опытным, чем вы, репортером. Возможно, мы с ним потерпим поражение… Что ж, по крайней мере, когда-нибудь вы убедитесь, что именно из-за вас преступление осталось ненаказанным. — Я старался сдерживаться, но последние фразы, помимо воли, звучали, как обвинения. — Вы узнаете это, когда ваш сын или ваша дочь родят вам якобы мертвого внука!

— У меня нет детей, — сказал он.

— Значит, это будет внук вашего брата. Или ваших друзей. Или знакомых. Земляков, наконец!

Бакланов крякнул и опять задумался.

Над нами шумели сосны. Сквозь могучие кроны проглядывало голубое небо, в котором застыли островки перистых облаков. Мне отчего-то стало вдруг тоскливо: словно я видел эту картину в последний раз.

— Вы ведь рассказали далеко не все. — Репортер смотрел на меня с усмешкой.

— Далеко не все, — согласился я. — Но у вас есть шанс узнать все, и довольно скоро. Поверьте, это в интересах вашей же безопасности. Бакланов, в отличив от меня, слишком заметная фигура!

— Так почему же вы не продолжите расследование сами? Кишка тонка или?

— Или!.. Я его продолжаю. — Пора было сделать еще одну подсечку. — Дело в том, что я мертв. И мне бы не хотелось, чтобы кое-кто узнал, что я выжил.

Он не сделал больших глаз и не разразился удивленными восклицаниями. Он просто спросил:

— Вас все еще интересует ночной пожар на даче в Елизаветинке?

— Меня интересует, кто является фактическим хозяином сгоревшей дачи. Антон Величко, скорее всего, — просто подставное лицо.

Он кивнул:

— Скорее всего… Но мы этого уже не узнаем. Дело в том, что Величко убит. Застрелен киллером прямо на улице. Информация об этом пришла, когда я выезжал на встречу с вами.

Я вздохнул: кто-то обрезал еще одну ниточку. Но если для этого «кто-то»я мертв, то зачем обрезаются ниточки? От моих ночных спасителей?..

— Вы, вижу, не удивлены.

Я промолчал: слишком откровенно прозвучало бы в моем голосе разочарование.

— Хорошо, я согласен на ваши условия, — сказал Бакланов. — Какие будут первые указания?

Я с трудом сдержал вздох облегчения.

— Вот что надо сделать, — начал я. И вдруг понял: выводить его на Ингу рано. Если бы спросили, почему я так решил, у меня бы не нашлось ответа. Просто интуиция…

Бакланов ждал, покуривая очередную сигарету. Hе было ни ухмылки, ни понимающих взглядов. Этот парень нравился мне все больше и больше. Но спешка никогда и никому не приносила пользы. В особенности — фиктивным мертвецам. Если Инга — та, за кого я ее принимаю, фиктивный мертвец быстро сможет стать реальным трупом.