— Привет, америкен бой! — Инга чмокнула меня в щеку. — С бородой ты еще сексуальнее!

— Привет, малышка!

— Ну как, был за мной хвост?

Вопрос был лишним, потому что при хвосте я бы не подошел, но ей хотелось услышать похвалу.

— Нет, ты молодец! Где сбросила?

— В одном пивняке на Садовой. У меня там знакомая барменша. У них есть второй выход, в проходной двор. Идешь будто бы в туалет, а потом шмыг в подсобку и поминай как звали! — Она взяла меня под руку. — Правда, мне показалось, что крутился рядом один тип. В серой куртке, невзрачный такой…

— Нет, он сошел на Удельной. Я его довел до метро… Все в порядке, можно отправляться к гипнотизеру. Давай адрес!

— Нет, за руль сяду я. А то ты возьмешь да и высадишь меня.

Пришлось подчиниться.

Мы сели в машину. Но тронулись не сразу — Инга лишила меня бороды и впилась в мои губы долгим радостным поцелуем. А оторвавшись, сказала:

— Прости, но иначе я поступить не могу… Давай покурим.

Мы выкурили по сигарете.

— Знал бы ты, Максима, — вздохнула она, — как мне не хочется туда ехать! Я бы с тобой совсем в другое место поехала, конь в малине!

— Куда же? — Я сделал вид, будто не понял.

— А где пара мягких подушек и нет никого.

Я погладил лежащие на баранке пальцы:

— Это от нас с тобой не уйдет, конь в малине!

Инга снова вздохнула и включила зажигание.

Глава 48

— Там есть консьерж, америкен бой.

— Что же ты раньше не сказала, конь в малине! — Я фыркнул. — Кто он? Молодой?

Машина стояла возле шестнадцатиэтажной башни из стекла и арлона — этакой избы на куриных ногах. Правда, в отличие от курицы, тут ног было не две, а четыре.

— Дяденька лет пятидесяти пяти. — Инга взяла с заднего сиденья сумочку и вытащила из нее шприц-тюбик. — Это снотворное. Выключает человека через секунду… Мне бы не хотелось, чтобы консьерж меня видел.

Я все понял. Забрал у нее шприц.

— Давай-ка проедемся, поищем магазинчик, где еще торгуют спиртным.

Мы нашли магазинчик «24 часа» за углом. Я выскочил, купил флакон коньяка.

Вернулись назад.

— Сиди в машине, девочка, пока не позову.

— Хорошо. Будь, пожалуйста, осторожен.

Я вернул на место бороду, выбрался наружу, скрутил пробку, прополоскал рот коньяком, выплюнул. Полфлакона вылил в кусты шиповника. Подошел к дверям, разобрался с домофоном, позвонил консьержу.

Тот открыл.

— Чего тебе, парень?

Я оценил его мгновенно: похоже, выпить дедок не дурак. Особенно на халяву…

— Слушай, отец! — Я дыхнул на него коньяком. — Тут у тебя телка одна обитает. Риткой зовут. Рыжая такая… Как бы ее на стрелку высвистать?

Дедок глянул на меня с подозрением:

— Чего-то ты путаешь, борода! Нет в моем доме ни одной Ритки. Я ведь всех знаю.

— Как нет! Она мне этот адрес назвала.

В глазах консьержа родилось сочувствие.

— Продинамила тебя, видно… Нет у нас таких. Тут живет народ все больше серьезный.

— Вот зараза! Сбежала! Весь вечер ее, суку драную, поил! Ну, только встреться мне, мокрощелка! — Я достал флакон, отвернул пробку. — Тьфу, бл…дь! Не могу с горла! У тебя, отец, стакана нет? Составь компашку.