– Нет. Все под контролем, – сказал я.

Когда я увидел кровь Эдика в коридоре, было уже поздно.

– Ваша кровь? – спросил он.

– Да, порезался, – ляпнул я.

– Сильно порезались? – он встал напротив меня и тут же приметил гору грязной посуды в раковине.

– Нет, так… пустяки.

– Я могу взглянуть на рану?

– Что?

– Покажите место пореза.

Я не знал, что ответить. Произнес что-то невнятное, но Гавриил Сергеевич перебил меня.

– У вас тараканы, – произнес он.

– В доме тараканы, я не виноват.

Он подошел к холодильнику и открыл дверцу.

– Понятно все, – произнес сотрудник судебной службы.

– Что вам понятно? Все у нас хорошо! Шторы сгорели, да, окурок упал на штору, бывает. Я сам потушил. Алкоголь дома? Ну и что, я взрослый мужчина, закон не нарушаю, пью мало и редко. В холодильнике пусто, но еда для Евы есть. Робота-сиделку и кресло для Евы мы ждем, нам должны дать. Пока я не могу с ней никуда пойти. Тараканы тоже не моя вина.

– Я направлю вам сегодня предписания. На устранение всего, что в нем будет, у вас неделя.

– Предписание? – спросил я.

– Да, предписание, это такой юридический документ, требующий от человека, в данном случае от вас, выполнить определенные действия.

– Например, прогнать тараканов? – усмехнулся я.

– Например, да, – совершенно серьезно произнес Гавриил Сергеевич, – вы, кстати, зря улыбаетесь. Дело-то серьезное. Потом как бы плакать не пришлось.

Я ничего не ответил. Он проверил ванную с туалетом, взял мои контакты и незамедлительно покинул квартиру.

Габриэль

Глядя в окно на пустую из-за опасного для андроидов дождя улицу, Габриэль строил предположения, для чего его вызвали в столицу. Он жил в Александрии второй, которая находилась в ста километрах от Александрии первой.

Тучи скрыли солнце еще утром, но робот мог приблизительно чувствовать время. По его мнению, сейчас было около шести вечера, и он надеялся, что дождь закончится до заката. Он сидел в комнате на табуретке и пробегал большим пальцем правой руки по струнам домры. Левой рукой он хаотично перебирал аккорды, а дождь все лил и лил.

Мария подошла сзади к Габриэлю и прикоснулась рукой к его плечу.

– Я же нас на завтра записала на смазку, – произнесла супруга, – и панели уже надо чистить.

– Перенеси.

Андроиды имели аналог человеческого сознания, и, как следствие, они были социальными существами. Когда сознание начало пробуждаться в роботах, они стали тянуться друг к другу. Из-за отсутствия полового влечения андроиды жили друг с другом, невзирая на подразумеваемый «пол», которого по факту не было. Выбирали роботы себе пару по интересам, по характеру.

Женщины-андроиды, которые в прошлом работали медсестрами, кассирами или продавцами, имитировали женский склад ума, мужчины – мужской. Габриэль полюбил Марию триста лет назад, и все это время они жили вместе и заботились друг о друге.

– Если дождь не пройдет, ты все равно поедешь? – спросила Мария, поглаживая Габриэля по спине.

– А у меня есть выбор?

– Они же обещали нас больше не трогать.

– Мало ли что они обещали.

– Ты хоть шкурой накройся. Плечо же вскрыто было и левая нога, не забывай.

– Даже если что-то сломается, нам хватит денег купить деталей.

– Я понимаю, но все же я не хочу, чтобы ты страдал.