– Стой, – Саша поднялся с пола, – хорошо. Мы пойдем ко входу в рай, просто сделаем небольшой крюк, пройдя через город настоящих людей.

– Ну вот, пластиковый мой, так-то лучше.

– Если ты уверена, что Бог даст мне душу, зачем ты хочешь помочь мне обустроить этот мир?

– Я боюсь, что тебя убьют, пока я иду в рай.

– За столько лет не убили.

– Мне неважно, что было все это время. Я не могла влиять на ситуацию. Сейчас могу.

– Ох, Ева… Ева…

– Вот только не начинай причитать.

– Ты понимаешь, что Антон все это время в аду?

– Понимаю, не надо давить на это! Если твои дата-центры в паре десятков километров, то мы не потеряем много времени. Максимум один день.

– А если восстановление интернета займет много времени?

– На месте и решим.

– Ева, ты же теперь не уверена, что Бог даст мне душу? Иначе ты бы не хотела мне помочь в моих земных делах. Это нелогично. Ты бы бежала со всех ног ко входу в рай.

– Все верно. Теперь я не уверена в этом Боге.

– Я так и понял. Я сразу тебе это сказал, еще тогда… в квартире.

– Сказал он… – недовольно произнесла Ева. – Когда выдвигаемся, пластиковый?

– Когда, – Саша задумался, – да хоть сейчас.

– А дождь?

– У меня тут хранится шкура, не промокну.

– Ну, тогда в путь. Чем быстрее, тем лучше.

Антон

Дочь возненавидела меня. Я это чувствовал. Да и как может быть иначе после того, что случилось. Зачем я позвал тогда домой этих пьяных придурков? О чем я думал? Теперь еще этот Гавриил Сергеевич со своим предписанием…

Сегодня я хотел включить Еве ее любимое научпоп-шоу на телефоне, которое ведет какой-то гламурный блогер, хрен знает, как его зовут, всех и не упомнишь, но шоу приказало долго жить. Поначалу я был возмущен и отхлебнул настойку боярышника, которую украл вчера у знакомого на званом ужине в подъезде. Затем, будучи уже огорченным, сделал второй глоток, отчего настроение стало меняться. Да, нет интернета. И что? Я сделал третий глоток из этого жалкого двухсотмиллилитрового пузырька отравы и возрадовался тому, что я просто есть. Я существую. Я тут сижу возле Евы, которая с отвращением смотрит… хотя… хотя нет, может, она просто смотрит? Да поди пойми ее, смотрит себе и смотрит… сижу я возле Евы, которая, в общем, просто на меня сейчас смотрит с этой дурацкой ниткой на лбу на скотче, привязанной к колокольчику. Вот я додумался-то, а? Не, ну не гений? Из соцслужбы снова звонили, робот наш новенький скоро приедет, в этом месяце, и тогда можно будет забыть о моей роли сиделки. Пойду я тогда искать работу. Мужик должен работать! Так, о чем я думал?.. а… думал об интернете. Интернет надо восстановить. Он и мне тоже нужен. Есть у меня и свои потребности в глобальной сети. Какие? А вот секрет. Это личное.

– А что, если продать смартфон? – произнес я и посмотрел на Еву.

Колокольчик злобно зазвенел.

– Ну да, ну да… этот китайский телефон с треснутым экраном сейчас единственное окно во внешний мир. Если его продать, то зачем нам интернет? На чем смотреть? Не на чем.

Я, до того сидевший на краю дивана, сполз на пол. Голова закружилась, и стены принялись двигаться то влево, то вправо. Что же я за дерьмо только что употребил? И тут мне в голову пришла грандиозная мысль!

– Ева, – повернулся я к дочери, – сегодня мы восстановим интернет. Не боись, любовь моя.

Колокольчик звякнул один раз. Я не знаю, чего она там хотела, но я, уже вдохновленный своим коварным планом, отправился на кухню, щупая стены, чтоб держать равновесие.