Малахи занял переднее сиденье черного седана, а Гэвин придержал заднюю дверь, пока Мозес забирался внутрь. А затем посмотрел на свою бабушку.

— Мы приедем повидаться с тобой, как только все образуется.

Она кивнула.

— Я знаю. — Она направила свой взгляд в нашу сторону, в полуденном свете ее глаза казались еще светлее. — Спасибо вам за все, что вы сделали. За все, чем вам пришлось пожертвовать.

Она положила руку на автомобиль, чтобы поддержать равновесие, Лиам помогал ей садиться на заднее сиденье.

Но затем она вздохнула со свистом, схватившись за крышу автомобиля, смотря широко раскрытыми глазами на что-то, что могла видеть только она. И в ее взгляде был ужас.

Лиам оглянулся, но за исключением шороха голубей над нами, вокруг было тихо.

— Элеонора! — проговорил Лиам и подхватил ее, когда у нее подогнулись колени, и она начала оседать на землю.

Он отнес ее за угол во двор за магазином и осторожно положил на скамейку.

Лиам наклонился над ней.

— Элеонора. Что случилось?

— Так много темноты, — пробормотала Элеонора, глядя куда-то слепыми глазами и протянувшись, схватила Лиама за руку. — Я вижу столько темноты.

— Это роза, распустившаяся роза. — Она с трудом сглотнула и положила свободную руку на грудь. — Не цветок. Сила. Темнота. Но она распространяется.

— Я принесу немного воды, — тихо сказала Таджи и направилась обратно в магазин.

Бёрк опустился на колени рядом с Лиамом, его глаза были распахнуты от волнения.

— Скажите мне, что вы видишь, Элеонора. Это магия?

— Цветок. Словно нефть. Такой темный. Словно жидкость. — Ее дыхание стало беспокойным.

Таджи вернулась, подав Лиаму чашку с водой. Он протянул ее Элеоноре, руки которой дрожали, пока она пила.

— Раньше я видела темную магию, — сказала она, ее голос был таким тихим и слабым. — Но не так. Не такую темную. — Она повернулась к Лиаму. — Моя книга?

Это были ее закодированные записи о всей магии, которую она увидела, организованные по цвету.

— Книга в твоем чемодане, — заверил ее Лиам. — Он в машине. Где ты видела эту магию?

Она покачала головой, сделала еще один глоток, а затем указала на север.

— Там? Не знаю, как далеко. Я не знаю, там ли она еще. Это было похоже на пятно, на кляксу, а потом оно исчезло.

Но оно там было. И мне не хотелось знать, что мы можем там обнаружить.

* * *

Мы дали Элеоноре время прийти в себя. И когда ее лицо приобрело нормальный цвет, Лиам снова отнес ее в машину.

— Тебе необязательно меня нести, — сказала она.

— Вероятно, ты могла бы обогнать меня на марафоне, — произнес Лиам. — Но у меня некоторое время не будет возможности носить тебя на руках, так что окажи мне услугу.

— Из упрямого мальчишки ты вырос в замечательного мужчину.

Я хмыкнула.

— Он все еще упрямый, Элеонора.

— Наконец-то, — произнес Мозес с заднего сиденья и предложил Элеоноре мятную конфету в фантике и маленькую бутылку воды. — Закуски?

Этот вопрос заставил ее улыбнуться, как он, видимо, и предполагал.

— Нет спасибо, сударь. Но, думаю, я готова покинуть город.

— Je t’aime, — сказал Лиам и прислонился губами к ее лбу. Затем он закрыл дверь и подошел к открытому окну Гэвина.

— Будьте осторожны, — произнес Лиам.

— Проще простого, — ответил Гэвин, но выражение его лица при этом осталось крайне серьезным.