— Что не так с моим внешним видом? По крайней мере, я не какой-то ободранный психопат.

Не сдержавшись, я фыркнула.

— Сейчас для этого не время, — сказал Лиам.

Он не смотрел на меня, но его строгий тон был явно направлен в мою сторону. Он совершенно точно был очень зол. Я понимала его эмоции, разочарование в том, что мы пошли на такой риск, чтобы вытащить Мозеса. С другой стороны, если нам удалось вытащить его один раз, мы сможем проделать это снова.

— Послушайте, — произнес Мозес, посмотрев на Лиама, а затем на меня. — Вы оказали мне услугу, вытащив отсюда. И я благодарен за это. Но это было до того, как я узнал, что сюда направляется целая чертова армия. — Он пнул землю. — Думаете, после всех этих слезливых прощаний, я собираюсь бросить вас здесь одних?

Война могла превратить союзников во врагов. Думаю, она же может их и объединить.

Я положила руку на спину Лиама. Кем бы мы друг другу не являлись, казалось, это облегчило напряжение.

— Мозес, хочешь воды или супа?

Мозес принюхался.

— Я бы поел супа.

* * *

Мозес не был единственным, кто присоединился к нам. Пришли гражданские из Квартала, Мид-Сити, Тремэ, принеся с собой еду, оружие и провиант. Они видели знаки Иезекииля, и известия о том, что грядет сражение, распространились. Новый Орлеан все еще был их домом, Паранормальные или нет, они не хотели, чтобы кто-либо разрушил город, который они любили.

Некоторые из них пришли в перьях и бусах, традиционных украшениях индейцев Марди Гра.

Тони Мерсье, долговязый, темнокожий, с коротко стриженными волосами и повязкой на одном глазу. Он сражался с командой из Ловер Найн на войне и теперь возглавлял Авангард, организацию ветеранов Нового Орлеана. Сегодня вечером он привел с собой дюжину из них.

Его костюм был типичного для него цвета — перья глубокого желтого цвета были уложены слоями от головы до ног. На груди, голенях и руках у него были вышитые бисерные вставки с изображением сцен победы во Второй Битве в Новом Орлеане. Ансамбль был увенчан огромным головным убором, который почти на метр возвышался над его головой.

Его костюм был самым основательным и впечатляющим, поскольку он являлся большим боссом Авангарда. Его лейтенанты так же были одеты в костюмы, но без головных уборов. И, тем не менее, никакого декора на оружии — пистолетах, больших и маленьких, ножах, мечах и многом другом, не было.

Вот почему, — подумала я. Вот почему мы остались в Зоне. Потому что люди сплотились вокруг всех проблем Нового Орлеана. Мы были сообществом, единством, которого хотел Иезекииль, но ни он, ни Ревейон никогда этого не поймут.

Гуннар с гордостью поприветствовал Тони, протянув ему руку.

— Шеф Мерсье. Рад видеть вас здесь.

Тони улыбнулся.

— На самом деле, сегодня вечером мы пришли на помощь другому шефу, — сказал он и отодвинулся в сторону.

Все агенты обратили внимание на коменданта, который встал рядом с ним.

У него была темная кожа, почти серые седые волосы и очень серьезные, темные глаза. У него были пухлые губы с опущенными уголками, как будто он был глубокомыслен и недоволен результатами чего-то. Гуннар назвал это его выражение лица «вечно недовольный брюзга», и я подумала, что он прав.

Он был одет в темную форму Сдерживающих, со звездами на плечах, демонстрирующими его ранг. Его черные сапоги были начищены до блеска, а рукава рубашки были закатаны, как будто он был готов к работе. Он выглядел таким же царственным, как и большой вождь Авангарда, развернув и расправив плечи, он смотрел на нас с высоты своего двухметрового роста.

— Сэр, — произнес Гуннар, отдав ему честь. Командующий ответил тем же.