– Вы правы, – сказал он, заклинающим жестом воздевая руки. – Это было бы бессмысленно. Но прошу вас, послушайте меня внимательно. Мы знаем – я подчёркиваю, знаем, – что некий человек путешествовал во времени и очутился в том году, в котором Иисус начал проповедовать. У этого человека была с собой видеокамера, это примерно то же, что фотоаппарат, но записывает изображение на магнитную ленту, как в магнитофоне. И он сделал съёмки Иисуса Христа. Я говорю вам ещё раз: это не теория, не предположение, а факт. Единственное, чего мы не знаем в точности, это – где находится эта камера вместе со снимками.

– Путешествовал во времени? – монах недоверчиво покачал головой. – Но так не бывает.

– Тем не менее, было. Я бы с удовольствием рассказал вам всю эту историю от начала до конца, но сейчас нас поджимает время. Мы явились сюда потому, что в своих исследованиях наткнулись на легенду о зеркале, которое хранит отражение лика Христа. Мы уверены, что под этим зеркалом в действительности подразумевается видеокамера и что она находится в этом монастыре.

Сказать, что брат Грегор стоял как громом поражённый, было бы очень сильным преуменьшением. Лицо его приобрело пепельный, нездоровый оттенок, щёки, которые ещё совсем недавно выглядели полными и румяными, вдруг обвисли, и даже волосы, казалось, разом собрались поседеть.

– Но этот монастырь, – с усилием произнёс он, – основан всего шестьсот лет назад. Как бы оно могло тут оказаться?

– Первоначально камера была спрятана в другом месте, а потом попала в руки францисканцев, – нагло утверждал Стивен, вовсе не будучи так уж уверен в этом. Он показал руками примерные габариты прибора: – Это должен быть прямоугольный предмет вот такой величины. Возможно, завёрнутый во что-то или помещённый в коробку или ящик.

Взгляд старика стал несобранным и нервным.

– Где тут можно было бы скрыть такой предмет? Легко можно убедиться, что его здесь нет.

Стивен переглянулся с Иешуа.

– Мы-то вначале думали, что камера, то есть зеркало, почитается здесь как священная реликвия. Но вполне может быть и так, что она просто спрятана здесь так, что вы о ней даже не догадываетесь.

– Здесь ничего нет, – повторил монах и показал в сторону капеллы. – Пожалуйста, можете сами взглянуть на алтарь.

Вид у него был такой, будто в любую минуту он мог от слабости упасть в обморок.

Стивена тоже стали одолевать сомнения, здесь ли спрятана камера. Может, её вообще давно уже не существует. Даже скорее всего. А может, она по-прежнему находится в Стене плача. Не слишком ли легко Стивен поддался на слова отца Иешуа? Когда он сидел в комнате отеля – один, голодный, только что узнавший о внезапной трагической гибели знакомого… Ну и, естественно, испытывал страх перед погружением в затопленный туннель. Тридцать лет никто не мог отважиться на такое погружение – поневоле задумаешься, прежде чем сигать туда неопытным новичком. Конечно, лучшим выходом было вдруг твёрдо поверить, что камера больше не там, не в конце этого опасного туннеля, а надёжно охраняется в отдалённом монастыре на вершине горы?

– Да, – вежливо кивнул Стивен. – Спасибо. Мы бы с удовольствием взглянули на алтарь.

Монах посмотрел на них взглядом, полным блуждающих огоньков, кивнул и отправился к своим братьям по вере, собравшимся неподалеку, словно встревоженное войско.

– Не надо было нам сюда приезжать, – подавленно сказал Стивен. – Само наше присутствие навлекло на них беду. Каун набросится на них, как коршун на цыплят.

Он заглянул в узкий, выложенный камнем колодец и увидел, что на глубине метра в два мерцала вода.