– Но ты утаил письмо путешественника во времени.

Стивен сделал невинное лицо, репетируя возможный диалог.

– Письмо? Путешественника во времени? О чём вы говорите? Что с вами? Впервые слышу.

– Он прав, – подтвердила Юдифь. – Письмо погибло, и никто не сможет доказать, что оно когда-то было у Стивена.

– У него есть фотоснимки.

– А как докажешь, что это снимки двухтысячелетнего письма, которое, к тому же, было извлечено из конкретной могилы?

– Но ты незаконно, путём взлома, проник в Рокфеллеровский музей, – настаивал Иешуа.

– Правильно, господин судья, – кивнул Стивен. – Такое обвинение мне действительно можно предъявить, и в этом я признаю себя виновным. Я хотел тайком ещё раз взглянуть на находки из четырнадцатого ареала, к которым меня не допустили, несмотря на то, что обнаружил их именно я.

Они замолчали. Был слышен только бубнящий хор монахов, которые удалились в свою маленькую капеллу для молитвы. Ворота монастыря были снова заперты, как будто это было решённое дело, что Стивен, Юдифь и Иешуа останутся здесь навсегда.

– Ну что ж, – сказал наконец Иешуа. – Если всё так, то мы, пожалуй, можем спокойно уйти отсюда?

Было жарко. Ужасно жарко, и ни ветерка.

– Я ещё не убедился, что камеры здесь нет, – сказал Стивен. – Зато я уверен в том, что Каун, в отличие от нас, перевернёт этот монастырь вверх дном.

Облако пыли приближалось, становясь всё прозрачнее. Всего в нём двигалось пять машин, пять маленьких чёрных точек, в черепашьем темпе ползущих по пустыне.

– А ты подумал о том, – спросил наконец Иешуа, – что монахи, возможно, и сами не знают, что камера здесь?

Стивен кивнул, не спуская глаз с преследователей.

– Всё время думаю.

Когда монахи закончили моление и молча, гуськом вышли из низенькой двери капеллы, преследователи как раз добрались до подножия горы, коротко посовещались и стали разбирать из багажников что-то, очень напоминающее тяжёлое огнестрельное оружие. С ним в руках они начали восхождение в гору.

– Благочестивый отец, – снова подступил Стивен к брату Грегору, – преследователи, о которых я говорил по телефону, догнали нас. Они подходят всё ближе. Они ищут то же самое, что и мы, но они хотят не только взглянуть на этот предмет. Они хотят забрать его.

– Поскольку того, что вы ищете, здесь нет, они тоже уйдут ни с чем, – ответил брат Грегор.

– Поверьте мне, эти люди уйдут ни с чем только после того, как перевернут здесь каждый камень и перероют ваш огород.

Монах недовольно оглядел молодого американца. В его лице что-то дрогнуло.

– Совершенно ясно, что ваше присутствие навлекает на наш монастырь серьёзную опасность для мира и уединения нашего монастыря, – констатировал он. – Мне очень жаль, что я вынужден вас об этом просить, но думаю, будет лучше, если вы покинете нас.

– Мы бы с удовольствием сделали это, но боюсь, что беды это не отведёт.

– Что это значит?

Стивен закусил нижнюю губу.

– Они всё равно войдут сюда, независимо от того, как поступим мы – уйдём или останемся. Мне очень жаль.

Откуда-то издалека донёсся клик, похожий на дальний клёкот орла. Это был роковой момент, и все трое увидели, как в глазах у монахов вспыхнула паника. Что именно кричал человек, было не разобрать, но, судя по тону, он отдавал команду всему наступающему войску. Они приближались.

– Но это же бессмысленно, – сказал Грегор. – Для чего кому-то нужно вторгаться сюда ради поиска предмета, которого в действительности не существует, который всего лишь легенда?

Стивен сделал глубокий вдох.