Его отвлёк от мыслей один из грузчиков транспортной компании.

– Куда ставить? – указывая на ударник, спросил он на английском, звучавшем скорее по-арабски, так что Джордж не сразу его понял.

Он кивнул в сторону ящиков, уже установленных штабелями на краю протяжённого палаточного лагеря:

– Вон туда, – тихим голосом сказал он.

Святая земля. Он непременно должен послать отсюда видовую открытку своей матери, пока они здесь, пока их с такой же внезапной срочностью не перебросили куда-нибудь в другую часть света. И ещё он должен…

– А далеко отсюда до Иерусалима? – спросил он одного из охранников, которые, придерживая под мышкой автоматы, стояли тут и там по всему лагерю.

– Нет, – ответил мужчина. – Израиль маленькая страна. До Иерусалима ниоткуда не далеко.

Голгофа. Гефсиманский сад. Via Dolorosa. Непременно нужно будет завернуть в Иерусалим. Помолиться на всех этапах крестного пути Христа.

– А нельзя ли это выразить в милях?

Охранник улыбнулся, кивнул и, казалось, начал в уме складывать цифры расстояния.

– Наверное, миль двадцать пять. Примерно.

Тогда Израиль и вправду маленькая страна. Джордж каждый день проделывал вдвое больший путь, чтобы добраться до работы, и при этом ещё считал, что живёт очень близко от университета.

Он указал на все сооружения лагеря – палатки, мобильные домики, машины:

– А что это здесь такое?

– Без понятия. Вроде бы археологические раскопки.

– И что, их нужно охранять?

– Да. Начиная с того момента, как здесь нашли что-то сенсационное.

– Что-то сенсационное? И что именно?

– Всё держат в строжайшей тайне. Нам тоже ничего не говорят.

Парень, похоже, действительно ничего не знал.

Тут Джордж наконец обнаружил Боба, который отвечал за научную часть дела. Он стоял у серебристого большого мобильного дома, разговаривая с человеком, одетым в сине-голубой деловой костюм – самое неподходящее, что только мог себе представить Джордж в такой обстановке. Сам он был одет, как всегда и повсюду, в старые джинсы и выгоревшую майку и чувствовал себя в них сравнительно хорошо. Он любил жару, в Монтане ему большую часть года было просто холодно.

– В строжайшей тайне?.. Но в такой ситуации ведь наверняка ходят какие-то слухи, разве не так? У нас бы дома непременно ходили.

Он достал пачку сигарет, предложил одну коренастому кудрявому охраннику.

– Слухов полно. Но всё одна чепуха, на мой взгляд.

– Ну, например? – он дал охраннику огня. – Меня, кстати, зовут Джордж.

– Окей, Джордж. А меня Гидеон. Я слышал, кто-то говорил, что весь четырнадцатый ареал заперт, потому что там нашли что-то радиоактивное. Другие говорят, что там сокровища. Якобы сокровища царя Соломона. Но, видишь ли, здесь всё так. В этой стране куда ни ступишь, всюду сокровища. Фундамент для дома спокойно не выроешь.

– Понимаю.

Джордж уже был заинтригован, что же окажется на снимках, которые сделает он своим Сотомом-2?

Наконец он подошёл к телефону.

– Вильде, – назвался он низким голосом, полным неиссякаемой энергии и жизнелюбия.

– Алло, Доминик! – обрадованно ответил Эйзенхардт. – Это Петер.

– Петер! Вот неожиданность! И в такую рань. Что случилось?

– Как обычно. Неотложная научная нужда. Есть у тебя минутка или я не вовремя?

– Не беспокойся, я просто пью кофе. – Доминик всегда пил кофе, когда бы ему ни звонили.