Йорис в ответ поднял свою трехпалую руку и произнес:

– Клянусь Коралловым престолом, ваше высочество, я прослезился и рыдал долго, как младенец. И еще клянусь, с вами будет то же самое, как только мы дойдем.

Мерик усмехнулся, но в эту же секунду улыбка сошла с губ Йориса, и он вдруг озабоченно спросил:

– Скажите, как здоровье короля? До нас новости доходят редко, но прошел слух, что ему стало хуже.

– Пока без изменений, – кратко ответил Мерик. Тем более что это было правдой: король все так же не откликался на зов Хермина и, возможно, наградил Хайета за бунт и пиратство.

Мерик снял плащ и вытер внезапно выступивший пот. Духота вдруг стала невыносимой. Почему он не оставил чертов плащ на «Яне»? Солнце, отражаясь от любовно отполированной позолоты его адмиральских пуговиц, слепило и раздражало, как самодовольная ухмылка Хайета. Принц крепче сжал плащ мокрыми пальцами. Хотелось кому-то врезать – по наглой роже Хайета, или Дэа, или Бэрна… Сейчас подошла бы даже физиономия старика Себера. И не просто врезать – разбить. Расквасить.

Но Мерик был выше этого. Во всяком случае, уже много лет. Что бы ни ждало его в Ловатце, нельзя было поддаваться ярости. Переживания можно отложить на потом.

Йорис и Мерик свернули на тропинку, огибавшую ствол сухого кипариса, гремевшего ветвями на ветру. Мерик сделал глубокий вдох, затем глубокий выдох, вдох, выдох – и с каждым выдохом избавлялся от ярости, сосредоточив все внимание на песке и камнях под ногами.

Тропинка пошла в гору. Мертвый лес сменился таким же мертвым склоном, совершенно лысым и через некоторое время настолько крутым, что у Мерика спустя десять шагов заболели икры, а сапоги начали скользить по каменной крошке. Мерик остановился, чтобы перевести дух и посмотреть, поспевают ли женщины. Ноэль, Иврена и Сафия еще только огибали кипарис.

Он встретился с Сафией взглядом. Приоткрыв губы, она подняла руку и слегка помахала ему. Мерик сделал вид, что не заметил этого, и быстро перевел взгляд на Ноэль. Она по-прежнему шла, упрямо выпятив нижнюю челюсть и твердо глядя перед собой. Ее сосредоточенное лицо лоснилось от пота, а черное платье прилипло к телу. Мерик подумал, что она опасно близка к тепловому удару.

Наконец он посмотрел на Иврену. Как и Мерик, она сняла плащ и несла его в руке. Вряд ли монастырский устав такое одобрял, но кого волнует устав в такую жару?

Мерик открыл было рот, чтобы объявить привал, но Иврена вдруг остановилась первая, что-то произнесла и указала рукой на восток. Сафия и Ноэль остановились следом и посмотрели в ту сторону. Они одновременно улыбнулись.

Мерик повернулся налево и тоже почувствовал облегчение. Он так целеустремленно шел вперед, что ему не приходило в голову посмотреть в направлении восхода, где на фоне рыжего неба виднелся темный силуэт горы с двумя скалами на вершине, торчащими, как лисьи уши. Между ними находился нубревенский Колодец истоков, благодаря которому Иврена когда-то приняла обеты. Мерик раньше не испытывал к этому месту нежности: оно служило напоминанием, что каравенская жизнь оказалась для тетки важнее него. Но сегодня…

Сегодня принц не мог не признать, что зрелище было впечатляющим.

– Ваше высочество, давайте не медлить! – крикнул Йорис, отрывая Мерика от созерцания, и глаза его странно сверкнули. Пришлось продолжить путь.

Сапоги скользили, колени ныли, а один раз Мерик даже поскользнулся, испачкав руки. Краем уха он слышал, что Сафия зовет его, просит идти помедленнее, но он больше не оборачивался.

Нельзя было останавливаться. Нечего было медлить. Что-то во взгляде Йориса убедило его, что нужно скорее перебраться через вершину.

И когда он ее достиг, у него отвисла челюсть, а ноги ослабли. Ему даже пришлось уцепиться за плечо Йориса, чтобы устоять.

Зелень.