Она снова пошевелилась, тело под Мериком напряглось – это был знак, что ее гнев растет. Если Мерик не отпустит ее в самое ближайшее время, ее ноги сплетутся с его ногами, пальцы обхватят ладони, а глаза начнут гореть так, что любое сопротивление станет невозможным…

Потому что защитные силы Мерика были уже на исходе. Мало того, что он провел скверный день верхом, так еще и узнал, что Сафия связана с ним Нитью сердца. Что возникшая между ними страсть – судьбоносна и реальна…

Это было больше, чем он готов выдержать.

Мерик резко выдохнул. Неважно, как сильно его пальцы и губы хотели этого, он не мог позволить осуществиться своему желанию. Сафи ясно дала понять свою позицию. Он будет ждать и надеяться, что она изменит решение.

Он ослабил хватку, высвободил руку из-под ее головы и отстранился.

Ее спина выгнулась.

Мерик замер.

В груди саднило. Сладкая боль прошила его по спирали, притягивая к Сафи. Будто их Нити сердца были абсолютно материальными, и они физически связаны. Словно любое его движение вызовет у нее ответное.

Мерик всматривался в ее лицо. Сафи сильно отличалась от женщин с его родины. Ее волосы были светлыми, как песок, а глаза – цвета моря.

– Как… – Он вздохнул. – Как ты можешь отрицать то, что между нами происходит?

– Я не отрицаю этого, – прошептала она. – Но я этого не хочу. Я не готова к чему-то настолько необратимому.

– Ты думаешь, я готов? С суженой Леопольда, ни больше ни меньше! Будто у меня и без того мало проблем, донья.

Ее губы приоткрылись, но прежде чем она успела ответить, Мерик соскользнул с нее и лег на спину. Холодный воздух коснулся груди, но не успокоил. Принц смотрел на облака, но это тоже не помогало замедлить биение сердца.

Он положил руку на глаза, чтобы не видеть небо. Чтобы пригасить горящее, острое чувство, что Сафи рядом. Каждая капля его колдовства и каждый дюйм его тела реагировали на нее…

– Я не могу это сделать, – наконец признался он ей. Признался себе самому. Затем он вскочил, подхватил с одеяла свой мундир и зашагал в сторону леса. Ближе к морю.

Уходя, он накинул мундир. Почему-то, надев его, он начал чувствовать себя спокойнее. Чувствовать свою власть… Пока не обнаружил, что Сафи последовала за ним.

– Зачем ты пошла? – спросил он, как только зашел в лес, шелестящий от ветра. Она шла в нескольких шагах позади.

– У меня к тебе один вопрос, – ответила она. – Если ты не хочешь этого, то почему тогда так стараешься это удержать? Почему бы просто не позволить чувству уйти, как это делаю я?

– Потому что… – Он замолчал. Готового ответа не существовало. Его мысли были как прилив: мутная вода, водовороты…

Он шел, и его пальцы порхали над папоротником или скользили по сосновым иголкам. Таким прохладным на ощупь.

Таким живым.

Когда Мерик добрался до берега моря, когда он увидел далекий сверкающий шторм и волны в белых барашках, что-то внутри него раскрылось. Прежде чем он смог говорить, Сафи проскользнула вперед него и жестом поманила за собой. И он послушался. Вскоре они добрались до огромного валуна из песчаника. Он ярко сиял, освещая Сафи рассеянным, подобным лунному, светом.

– Мы с Ноэль нашли его чуть раньше, – пояснила она, прислонившись к скале и постучав пальцем. Она смотрела на море, волны, шторм – куда угодно, только не на Мерика.

Мерик встал так же, но на расстоянии двух больших шагов.

Затем он глубоко вздохнул, чтобы набраться решимости, и наконец пояснил:

– Когда мы танцевали «Четыре шага», донья, ты ничем мне не уступала.