– Намек на огромное количество охраны, дорогой князь? – пожилой собеседник, приятное лицо европейской внешности которого украшали аккуратно подстриженная бородка «эспаньолка» и шикарные густые усы, с интересом разглядывал оригинальную лепнину над декоративным камином. Казалось, он с прохладцей отнесся к вопросу своего собеседника. – Я полчаса распинался перед вами, доказывая целесообразность подобной акции именно здесь, а вы опять – «двадцать пять».

– Именно, пан Хмеловский, – чересчур раздраженно ответил человек, которого тот назвал князем. – Сами видите, какие беспрецедентные меры принимаются по охране зарубежных гостей. К каждой делегации приставлены гвардейцы, и не абы какие, а прошедшие подготовку по охране первых лиц государства. Элита, можно сказать.

– Элита может и дальше заниматься тем делом, которому ее учили, – нисколько не впечатлился мужчина с бородкой. – Им за это большие деньги платят и привилегии серьезные дают. А у нас совсем иная задача, которой они не должны помешать: показать всей цивилизованной Европе, что дикая Московия не может обеспечить охрану важного лица, союзника, скажем так, в своем же доме. И поэтому я здесь, господин Кропоткин, чтобы скоординировать усилия Пястов и Рюриковичей, тоже несправедливо обиженных теми, кому повезло лишь в одном: взять под тотальный контроль мощный Источник.

– Хотите наибольшего резонанса? – нарушил молчание еще один присутствующий в комнате гость. Он занял место в отдалении от беседующих, что говорило о некоем подчинении князю Кропоткину, потому как Холмские, к коему ослабевшему роду принадлежал этот мужчина, решили сорвать свой куш в намечающейся опасной игре.

– Так на это и рассчитан удар по Ягеллонам, – усмехнулся Хмеловский. – Момент очень удачный. Когда еще удастся собрать в одном месте весь цвет польского шляхетства, преданного Великом князю Польскому. Не стоит забывать и о скандинавских ярлах союзниках и прочих северо европейских князьках. Мы не ставим во главу угла грандиозность акции, но удачное покушение даст большую выгоду многим родам, готовым заменить правящие Семьи на престолах.

– Могут пострадать Мстиславские, а нам не это нужно, – возразил Кропоткин. – Любой вред, нанесенный члена их клана, спровоцирует серьезные чистки в среде высшей аристократии.

– Никто не говорит о вреде Мстиславским, – парировал собеседник. – Речь идет только о Ягеллонах.

– Вы слишком спокойны, – Кропоткин прощупал взглядом безмятежного пана. – Сделаете свое дело и скроетесь в неизвестном направлении, а нам придется расхлебывать заваренную вами кашу.

– Политика – слишком грязная субстанция, чтобы, вступив в нее, не заляпаться с ног до головы, – едва видимая улыбка тронула губы польского гостя.

Богумил Хмеловский, хорошо известный разведкам всех мало мальски серьезных княжество и государств Европы как специалист по деликатным вопросам,  искал союзников для древнего рода Пястов. Его видели в компании знатных ярлов Скандии; через пару месяцев он уже расхаживал по английской столице и активно контактировал с какими то мутными типами, явное не принадлежащим к славной когорте джентльменов; бывало, и в южно европейские княжества его заносил ветер. В общем, неугомонная и весьма серьезная личность, к которой нельзя было относиться с пренебрежением, сейчас находился в русской столице и прощупывал намерения аристократов, в чьих жилах текла кровь Рюрика.

В Москву Хмеловский, известный в специфических кругах как Факир, добирался извилистыми путями, аж из Венеции, пересекая Адриатику и высадившись на побережье Далмации. Откуда через балканские перевалы, заглянув попутно в Валахию, вышел к южным пограничным рубежам Российской империи.

Переходить границу сильного государства, на первый взгляд, невероятно сложно.