– Мы так и хотели, – пожал плечами Хмеловский. – Пясты не собирались устраивать в чужой стране подобную акцию. Было обычное прощупывание настроений, а Шуйские вдруг взяли и предложили помощь.

– Здесь не одни Шуйские ставят условие, – князь едва сдержался, чтобы бранные слова не сорвались с языка. Весь их род, начиная с Василия Бледного, ходившего в поход на Лифляндию, авантюрист на авантюристе. Ради карьеры и укрепления на высших административных постах готовы влезть в такие опасные интриги, от последствий которых головы летят не только у зачинщиков, но и оказавшихся рядом с ними краем замазанных людей. Поэтому Владимир Бориславич не особенно жаловал эту семейку.

– Но они оказались самыми настойчивыми в проведении своей политики, – возразил Факир. – Подобная позиция вызывает восхищение.

– Опасное заблуждение, – поддержал Кропоткина Холмский. – Эта семейка невероятно изворотливая и осторожная. У Шуйских отличная генетическая память на репрессии со стороны правящей семьи. Конечно, они постараются извлечь максимальную пользу от того бардака, который Пясты хотят устроить в Москве, но почуяв жареное, сдадут вас с потрохами.

– Слова, одни слова, – поморщился поляк. – Если взялись действовать, так и нужно шевелиться, а не искать причину для отказа. Я же не призываю вас к тотальной войне против Мстиславских. Мне нужны гарантии вашей помощи, и только. Укажите пути отхода боевых групп, подготовьте лежки и транспорт. Документы тоже не помешают.

– Схроны готовы, – слегка расслабился Кропоткин. – Из столицы вашим людям не стоит сразу уходить. Вот здесь адреса, на которых они могут переждать первую волну облав и зачисток. Думаю, недели две три в комфортных условиях можно выдержать.

– Благодарю, князь, – кивнул пан Хмеловский, забирая со стола сложенный вчетверо листок бумаги. – Мой хозяин не забудет вашей помощи.

– Можем ли мы узнать, когда планируется…охота?

– Увы, даже я пока не могу определить момент для нанесения смертельного укола. Вероятно, это будет на ристалище. Или на одном из фуршетов, организованном гостеприимными хозяевами. В любом случае, люфт во времени присутствует, что исключает нервозность и ошибки при планировании.

Кропоткин и Холмский вышли из «Савоя», молча пересекли дорогу и пошли в сторону Красной Площади, минуя многочисленные магазинчики и лавки с яркими кричащими витринами. Чуть впереди, оттирая прохожих, оказавшихся на траектории движения важных господ, шли двое мужчин, по виду явные личники. Позади топали еще двое в коротких кожаных куртках, и внимательно посматривали по сторонам.

– Что вы на это скажете, любезный Тимофей Петрович? – поинтересовался Кропоткин, разглядывая суету предпраздничного города с многочисленными разноцветными флажками на фасадах домов, гирляндами иллюминаций, ждущих вечера, чтобы вспыхнуть радостными огоньками. – Стоит ли доверять панам?

– А разве у нас есть выбор? – пожал плечами собеседник. – Мы сами выразили желание помогать, и слава богам, что хватило мудрости не вмешиваться в гибельную затею Пястов. Пусть сами разбираются со своими врагами. Наша помощь: тайные квартиры, документы и помощь в отъезде из Москвы. Кому стоит переживать из за доверия, так это самому пану Хмеловскому.

– В таком случае попрошу вас, сударь, еще раз проверить каналы связи и предупредить помощников в скором развитии ситуации. Чтобы все были готовы. Транспорт, квартиры, документы, сопровождение.

– Сделаем, Владимир Бориславич, – уверенно ответил Холмский. – Могу сказать, мои люди в готовности уже несколько дней.

– Не перегорите там, – покровительственно улыбнулся Кропоткин. – Долгое ожидание ведет к расслабленности, а оттуда недалеко до фатальной ошибки.