– Ну да, почудилось, – язвительно фыркнула княгиня и зарозовела от воспоминаний. – Одна рука нахального княжича лежит на бедре невинной девушки, а другая пробирается в декольте…

– Какое декольте? – возмутился Мамонов. – Насчет бедра соглашусь. Трудно было удержаться, когда перед тобой сидит красотка в коротком платьице вишневого цвета и дразнит своими прелестями. Ах, какие ножки! Там и декольте не отвлечет. Моя рука случайно соскользнула на грудь, кстати…

– Ха ха! Рассказывай сказки! И тут батюшка с выпученными глазами, с всклокоченной бородой, – хихикнула Аксинья. – В руке у него, как помню, большущий пистолет…

– Револьвер, – поправил жену князь. – Это был «ремингтон», подарок одного американского торгаша из Калифорнии моему старику. А потом перешедший к Федору Ильичу в качестве презента. Кстати, хорошая штука.

– А мне тогда совсем не было страшно, и я даже расхохоталась, когда его увидела. Батюшка еще больше взбесился и начал тебя охаживать этой самой «плеткой». Зачем тогда оружием грозить?

Она снова посмеялась и замолчала, погрузившись в воспоминания. Ровно гудел двигатель, машина плавно и ходко шла по широкому проспекту неизвестно куда, и самое интересное, водитель даже не спросил о конечной точке прибытия. Ехал и ехал.

– Ты даже помнишь, в каком я платье была? – неожиданно для себя Аксинья положила свободную ладонь на руку мужа.

– Я все помню: и хорошее, и плохое, чтобы не совершать ошибок в будущем, – негромко произнес Георгий, таинственно поблескивая зрачками. – Ася, я очень хочу, чтобы ты вернулась ко мне. У нас есть сын, которому как воздух нужна настоящая семья, поддержка Рода и клана. И первым делом, мы должны увезти его подальше от столицы. Здесь его сломают, сделают игрушкой в своих политических игрищах, а потом выбросят на свалку как старую ветошь. Я не могу себе этого позволить. Мамоновы всегда славились своим единством, но совершили страшную ошибку, позволив страстям взять верх над мудростью. Андрей стал жертвой нашей глупости. Давай исправим ее.

– Я призналась нашему мальчику, что он – Мамонов, – вдруг обронила Аксинья, зачарованная голосом человека, которого до сих пор любила, признаваясь себе в этом лишь по ночам, когда тоска одиночества душила своими крючковатыми пальцами и высасывала все силы. – Я поехала в Крым, чтобы с ним поговорить откровенно, и узнала, что он уже как неделю пропал. Ты даже не представляешь, каково снова испытать потерю ребенка, когда он вот здесь, рядышком, пусть и с чужими людьми.

Она шмыгнула носом, зашарила за спиной в поисках сумочки. Подтянула к себе, щелкнула замком, зашуршала каким то пакетом и извлекла салфетку.

– Он пропал? – неприятно удивился князь.

– Да, там произошла непонятная история. Мальчик потерялся в городе. Говорили, что его избили, похитили. Но когда я с ним встретилась, сын был вполне здоров.

Георгий сжал зубы:

– Ты что нибудь разузнала?

– Вероятно, факт избиения был, но Андрей не стал ничего говорить, только намекнул, что ему помогли какие то влиятельные, но не слишком общительные люди.

– И как Андрей отреагировал на твое признание? – с замиранием сердца спросил Мамонов, поставив в уме зарубку выяснить, что произошло в Евпатории.

– Женщину трудно обмануть, – улыбнулась княгиня. – Сын был очень потрясен, но в объятия ко мне не спешил бросаться. Мне пришлось рассказать, кто он такой, кто его отец, из какого Рода происходит.

– Ася, не тяни, пожалуйста! – не выдержал Георгий.