– Я позабочусь о них, подожди минутку, дорогая, – князь решительно направился к «Авроре», постучал пальцем по стеклу со стороны пассажирского кресла, и непререкаемым тоном сказал, увидев в распахнутом проеме белобрысого молодого парня: – Милейшие, езжайте домой. Аксинья Федоровна сегодня моя гостья. Не теряйте попусту время. Охрану я обеспечу, так и доложите Федору Ильичу.

Развернувшись, он вернулся к ожидающей его княгине в окружении тройки суровых телохранителей, и подставив локоть под ее руку, повел ее к высокой парадной лестнице.

Белобрысый задумчиво почесал переносицу:

– Че получается то, боярыня сошлась с мужем?

– Дела аа, – протянул водитель, наклонив бритую голову, чтобы разглядеть невероятную картину происходящего. – Может, и к лучшему. Негоже молодой бабе при муже одной куковать. Ладно, погнали домой. И это… ты языком поменьше болтай в караулке с корешами. Хозяину скажем, а дальше – роток на замок.

– С чего это я болтуном стал? – обиделся белобрысый, чуя за собой какой то грешок.

– Знаю, потому и предупреждаю, – сурово ответил напарник. – Любишь ты выдумывать на ровном месте всякие конспирации, оттого и чешешь лишнее.

* * *

Пришел, наконец, тот день, когда меня выписали из госпиталя. Профессор Бражников замучил своими исследованиями, не желая отпускать такого «уникального» пациента, коего увидел в моем лице. Не знаю, что там нашел доктор, если даже господин Назаров махнул рукой на бессмысленность подобных исследований. Аура, энергетические каналы, функционирующие как часы компании Нечаевых – такие же точные и безупречные – все показывало, что со здоровьем нормально. Целитель ежедневно устраивал посиделки в палате, медитируя по часу, а то и по два. Дескать, хотел «поймать» искру. Потом выходил из прострации и озадаченно чесал бородку. Никаких объяснений я не получал, а на свои вопросы слышал только бормотание и покачивание пальцем перед носом, чтобы я соблюдал покой и пореже вставал с кровати.

В этот день прошел сильный дождь. Он хлынул ранним утром, мгновенно освежив душный воздух Москвы, начинавший подозрительно пахнуть дымом горящих торфяников. Я позавтракал в столовой, располагавшейся на втором этаже центрального корпуса, и навострил уши, поймав разговор знающих людей, что особое положение, наконец, снято. Всех – ну, или большинство – злодеев и их помощников переловили. Среди них оказались люди из серьезных дворянских семей. Называли Ушатых, Стародубских, Васильчиковых. Шептали и про Шуйских, но как то вяло. Старейшину и Главу Рода видели в императорской резиденции, откуда они вышли после долгого разговора с очень бледным видом. Злые языки трепали: еще повезло живыми остаться. Кто то молится на небесах за неспокойную семейку.

Переодевшись в палате в новую футболку и шорты, которые привезли мне Булгаковы (старая оказалась безнадежно испорченной вместе с комбинезоном. Одежду прожгло в нескольких местах от чертовых плазменных капель), я попрощался с молодыми смешливыми медсестрами, ухаживавшими за мной все это время, спустился в вестибюль.

– Здорово, Нефед, – я с удивлением увидел личника Ивана Олеговича, обычно не занимавшимся моим сопровождением. Еще больше озадачился, когда рассмотрел сидящего на диванчике скуластого смуглолицего телохранителя – рангового мага бойца. – Привет, Булат! А вы чего здесь делаете?

– И тебе не хворать, больной, – Булат усмехнулся и поднялся, как то легко переместившись в мою сторону, и невзначай прикрыв спину.

Нефед хлопнул меня по плечу:

– Поехали домой. Иван Олегович приказал доставить как можно скорее. Так что едем. Со всеми сестричками попрощался?

Булат заржал на весь вестибюль, вызвав недовольный взгляд толстой администраторши за приемной стойкой.