– О чем?

– Рассказал бы, что в императорской ложе случилось, – снова заалел огонек. – Интересно же.

– Да по всем визорам уже болтают, кому не лень, – ответил я. – Поляки, скандинавы, немцы… Открывай любую страницу и читай.

– Не… Это неинтересно, – Димка пошевелился, давая прикурить от своей сигареты Артему. – А тут живой участник, спаситель династии…

– Мне запретили говорить об этом, – без зазрения совести солгал я. – Лично цесаревич приезжал в госпиталь и намекнул, чтобы язык не распускал. Так что мимо.

– Жаль, – сплюнул на пол кощун. – Никто же не проверит. Сачкуешь, значит.

– Не сачкую, а проявляю разумную осторожность. Я расскажу, а ты разболтаешь, где не следует.

– За языком следи, приемыш! – вызверился Димка. – Не погляжу, что тебе Старейшина благоволит, устрою проблему на ровном месте.

– Ты сам себе эти проблемы устраиваешь, – меня тоже закусило. Сколько можно испытывать на себе подобные выпады? Не хочешь дружить – не лезь. А этот придурок продолжает подначивать. Правильно Света говорила. Из всех младших родовичей Димка самый тяжелый по характеру. Может, связь с Навью отравляет его разум?

– Дерзок стал, – завелся и кощун. – Давай, на полигоне встретимся, обсудим наши разногласия?

– Э… Дима, – опасливо произнес Артем. – Хорош дурью маяться. Прошлого раза мало было? Вик, мы чего тебя позвали… Хочешь с нами на вечеринку смотаться? Завтра.

– Куда? – удивился я сделанному предложению. – В «Алмазный двор»?

– Да ну его, – отмахнулся кощун. – Нас туда не пустят. Возрастом еще не вышли, да и не охота со снобами связываться. Есть места попроще. Пляж в Химках, например. Там павильон летний поставили, танцпол шикарный. Человек на триста, не меньше. Мы там частенько зависаем.

– А с чего вы меня приглашаете? – с подозрением спросил я, хотя сразу просек задумку братьев. Наверное, какие то разборки намечаются. Наши приютские старшие всегда так делали: подтягивали малышню для «затравки», и только потом сами вступали в бой. Но здесь, подозреваю, другое. Боевое (настоящее, без дураков) крещение в императорской ложе серьезно повысило мой статус среди молодых дворян, если верить просачивающимся слухам от моих одноклассников. И Димка со своей изощренной логикой решил использовать меня в качестве наживки. Но с кем Булгаковы и их союзники решили выяснять отношения? Ладно, если на кулаках. Станется с них еще и магию использовать. Тогда все кланы на уши встанут, в столице и так неспокойно.

– Самому не надоело под присмотром старших в имении сидеть? – усмехнулся кощун. Он затянулся последний раз и вдавил окурок в перила. – Ни разу не видел, чтобы ты по Москве гулял.

– И здесь неплохо, – возразил я. – Все есть.

– Да ничего здесь нет! – фыркнул Димка. – Обычный поселок с парой сотен жителей вассалов. Старейшина, если ты не знал, строго настрого запретил строить на наших землях жилые высотки. А где новостройки – там жизнь начинает кипеть.

– Жилье – это доход, – кивнул я.

– Соображаешь, – хмыкнул кощун. – О чем и речь, Викентий. Скучно здесь. Вся движуха в центре, в Москве. Поверь, там очень много шансов завести нужные знакомства.

– С кем мне из высокородных заводить дружбу в пятнадцать лет? – усмехнулся я, прибавив себе год не лукавя. Впрочем, до дня рождения оставалось не так много времени. По метрике сиротского дома я родился в июле, но один из клановых магов, умевший считывать по ауре настоящий возраст, уверенно сказал, что я старше на три четыре месяца от заявленного.