– Для собственной значимости, – парирую я. – Как же мне учиться? Если брать возможность отражать атаку – так я достиг неплохого уровня. Потому что мне ничего делать не нужно. Стой себе на месте и посвистывай.

Швырк, швырк ложкой – уже через силу. Суп очень сытный.

Булгаков странно хмыкает.

– Будет лучше, если меня научат драться, стрелять из оружия, – озвучил я давно вынашиваемые мысли. Антимагия не прокормит меня и не защитит от обыкновенной пули или удара ножа. Умей я драться хотя бы на уровне Ярослава, свитские Куракина хлебнули бы проблем. Мне стыдно, что Ярик, возрастом чуть старше меня, разогнал толпу физически сильных парней. Чем я хуже Назарова?

– Бедный ребенок, – подперла ладонью подбородок Нина Аркадьевна. – Тебе надо учиться, чтобы получить обычную мирскую профессию. У Булгаковых десятки крупных компаний, сотни филиалов. Место всегда найдется. Охота носиться в тяжелой броне с оружием, рисковать жизнью?

Глава продолжает хмыкать, увлеченно занятый разрезанием куска парного мяса. Уже подали второе, и я, следуя примеру хозяина дома, тоже наваливаюсь на рисовый гарнир с телятиной.

– У императора, думаешь, будет легче? – Булгаков посмотрел на жену. – Не забывай, что мальчишка у нас до восемнадцати лет. Потом есть два пути: уйти в нашу семью по взаимному согласию или учиться по государственной программе, фактически под императорским надзором.

А вот это интересно. Булгаковы хотят взять меня в Род? Знают ли они, кто я на самом деле? Допустим, знают. Мамоновы без генетического анализа не смогут предъявить на меня родственные права. Да и моральные тоже. Где был отец, когда я рос в приюте? Если мои опекуны всерьез начнут борьбу за меня, то привлекут очень сильных адвокатов и предоставят финансовую отчетность, сколько затрачено на мое воспитание за несколько лет. Но все же я понимал, что последнее слово будет за мной. Я ведь могу поступить по императорской квоте в какой нибудь институт или университет, а то и по военной стезе пойти, и через службу значительно поднять свой статус. Без Мамоновых, без Булгаковых и Гусаровых. Кто бы они мне ни были…

Ладно, подожду пока. Времени еще навалом.

Такие мысли проскочили в голове, пока усиленно терзал антрекот. Одна из служанок налила мне в кружку компот, и я с удовольствием его попробовал. Холодненький, вкусный.

– Полагаю, решать должен Вик, – Нина Аркадьевна прищурилась, собрав возле глаз сеточку морщин. – Здесь его любят, а императорском заведении сплошная казенщина.

– Ну ну, – неопределенно покивал Булгаков. Отложив вилку и нож в сторону, он вытер губы салфеткой. – Хочу поблагодарить тебя за приглашение на выступление пилотов. С твоей стороны поступок достойный, показывает, что мы не зря в тебя вкладываем свои силы и ресурсы. Хотя мог использовать приглашение с большей пользой. Не подумал, что Булгаковых императорская семья в любом случае позовет на празднество?

Ну зачем так? Похвалил, поблагодарил и тут же макнул в грязь. Отвратительная тактика показать, кто ты есть на самом деле в этой семье. Встать и демонстративно уйти? Спокойно, спокойно. Пусть думают, что я еще глупый подросток, вцепившийся за возможность жить в приличной семье, а не в тоскливом приюте. Всего то четыре года, а там – свобода!

Идеальные мечты разбиваются о сухую прозу жизни, прочитал в какой то книжке. Я еще был неопытен и слаб в играх матерых волков, и не мог просчитать, где поставлены капканы.

– Обиделся, – просчитал меня Глава, постукивая ложечкой в фарфоровой чашке. Тщательно размешал сахар и сделал глоток. – Зато урок получил.

– Какой урок? – буркнул я с досадой.

– Никогда не торопись, если речь идет об императорских увеселениях, – глаза Олега Семеновича заблестели.