Булгаков онемел от неожиданности. Он думал, что Светка начнет говорить о жалости к сироте, но высказать такое… Дочь впервые предстала перед ним в ином свете. Даже Белова оказалась впечатлена.

– Даже не знаю, – женщина растерялась, но тут в дверь снова постучали.

– Я не помешаю?

– Проходите, Мирон Афанасьевич, – Белова пришла в себя, облегченно вздохнув. Забиякин стал для нее неофициальным советником. Вот пусть и выскажет свое мнение.

Света непроизвольно вздрогнула. В кабинет вошел мужчина с жутким обезображенным лицом, часть которого покрылась печеной коркой. Он с сочувствием посмотрел на девочку, словно извинялся за свою внешность, и четко кивнул Булгакову:

– Позвольте представиться. Отставной офицер пехотного полка Забиякин Мирон Афанасьевич. Боевой маг. Тоже бывший.

– Бывших магов не бывает, – Иван неожиданно для самого себя встал и крепко пожал руку офицеру. – Булгаков. Иван Олегович. А это моя дочь Светлана.

– Очень приятно познакомиться воочию, боярышня, – улыбнулся чародей, отчего часть лица словно поползла вниз. Света непроизвольно спряталась за спину отца. – Наслышан от одного оболтуса. Я узнал, что к нам приехали важные гости, вот и решил заглянуть. Думал, опять Мамоновы. Вы по какому поводу?

– Хотим взять под опеку Волховского Викентия, – Иван Олегович ободряюще потрепал по плечу дочку и снова сел, предлагая то же сделать и чародею. – Только Марья Дмитриевна колеблется. Даже господин Фролов не имеет ничего против, но вот такая закавыка получается.

Забиякин бросил взгляд на Барыню, и та едва заметно пожала плечами. Задумался на мгновение, оценивая ситуацию. Такой счастливый случай нельзя упускать. Булгаковы близки к императорскому клану, и разногласий по Разрушителю не будет.

– Похвально, Иван Олегович, – кивнул чародей. – Я сюда по распределению императорской комиссии попал. Категория «К». Что-нибудь вам она говорит?

– Нет, к сожалению, – Булгаков про себя сделал заметку, что надо узнать про эту самую категорию. Не зря же Забиякин так четко выделил букву интонацией голоса.

– Не страшно. В вашем положении узнать не составит труда. Так вот, что хотел сказать. Приют – не самое лучшее место для ребенка. Государственная система борется с этим явлением, но есть факторы, которые тормозят реформу призрения. Вы понимаете, Иван Олегович?

Булгаков понимал. Чародей намекал на обычаи аристократов прятать своих бастардов в таких вот приютах, чтобы не рисковать репутацией.

– Поэтому, – Забиякин снова заговорил, – я всем ребятишкам добра хочу. И не понимаю, почему вы, Марья Дмитриевна, препятствуете доброй воле человека, захотевшего взять под опеку Вика?

– Опека не подразумевает гарантированное усыновление, – Белова выдохнула с облегчением. Пусть Забиякин берет на себя моральную ответственность.

– До совершеннолетия Викентий будет жить в нашей родовой усадьбе в Москве, – твердо заверил Булгаков. Света улыбнулась. – Даю в этом заверение. Могу письменно. С приложением суммы пожертвования. Дадим профессию, которая будет востребована в нашем Роде. Без куска хлеба парень не останется.

– Вы же курируете военную компанию по сопровождению грузов, – вдруг вспомнила Белова. – А если мальчик не захочет брать в руки оружие?

– Да у нас полно других специальностей! – засмеялся Иван. – Да навскидку: контролер, связист, учетчик, складской работник, оружейник, механик-наладчик ППД.

– А что за ППД? – заинтересовалась Белова. Она была далеко от всех мужских военных штучек, но логично подразумевала под этой аббревиатурой что-то из оружия.