На это Джемми издал столь пронзительный визг, что в дверях мастерской возникла мадам.

— Боже правый, почему этот ребёнок вопит? — воскликнула она. — Джемми, а ну прекрати шуметь! Кому говорю? Что подумает его милость? А бедная мисс Пеннимен… то есть мисс Пеллистон… ты, несносный мальчишка. Разве она недостаточно нездорова и без того, чтобы ты доставлял ей головную боль?

Лорд Рэнд посторонился, пропуская модистку в комнату.

— Моя дорогая, — запричитала мадам, взяв Кэтрин за руку. — Я понятия не имела. Какое это, должно быть, потрясение для вас… но с моим бедным братом однажды стряслась такая же беда. Его сбила телега фермера, и когда брат очнулся, то не знал, кто он такой. Думал, что он и есть фермер. И лишь через два дня пришёл в чувство.

— Прошу прощения, но я вполне в ладах с головой, — вымолвила сбитая с толку Кэтрин.

— Да, дорогая, брат тоже так думал. Потеря памяти вам не шутка. Если бы меня не оказалось рядом, чтобы помочь, он, как и вы, мог забрести куда-нибудь, и мы так никогда и не узнали бы, что с ним сталось.

— Потеря памяти? — еле слышно повторила Кэтрин.

— Именно, — подтвердил виконт, быстро натянув на лицо заботливую маску. — Похоже, в то утро вы споткнулись на лестнице и ушиблись головой. Разумеется, вы не помните, мисс Пеллистон, — добавил он, видя, что Кэтрин уже открыла рот, чтобы возразить. — Но я описал мадам картонку, куда вы сложили старую одежду для нуждающихся прихожан, и она призналась, что при вас была точь-в-точь такая.

Портниха кивнула в знак согласия:

— Очевидно, в голове у вас всё перепуталось, мэм, и вы решили, что это ваш собственный багаж. Понятное дело, можно представить, как ваш затуманенный разум всё воспринял.

Услышав столь явную ложь, мисс Пеллистон ещё шире распахнула свои и без того огромные глаза.

— Мой разум… он… нисколько не затуманен…

— Ну, будет, будет вам, — утешила мадам. — Мой брат утверждал то же самое. Но теперь его милость здесь, чтобы забрать вас домой, и через день-другой вы уже будете в полном порядке. Хотя я буду ужасно скучать. Я в жизни не видала таких замечательных, аккуратных швов, какие у вас получаются, дорогая, и ведь не потратили ни единого лоскута ткани впустую.

Джемми, не понявший из разговора ничего, за исключением того, что злой великан собирается увести учительницу, принялся громко протестовать. Кэтрин поспешила его успокоить. Наклонившись, она обняла мальчика, бормоча слова утешения, по большей части о том, что никогда его не покинет.

Джемми был ребёнком, сведущим в том, как устроен мир. Он знал, что со вкусом одетые джентльмены всегда добиваются своего, — особливо те, к кому обращаются «милорд», — и отказывался успокаиваться. Кэтрин бросила на своего бывшего спасителя умоляющий взгляд.

— Милорд, уверена, здесь какое-то недоразумение. Вы спутали меня с кем-то другим…

— Если кто и запутался, так это вы. А у меня разве что голова разболелась. Да провались ты… вы не можете утихомирить этого маленького зв… парнишку?

— Он не понимает, что происходит. О, прошу, уходите. Вы разве не видите? — умоляла Кэтрин. — Я нужна ему. И мадам я тоже нужна, она же сама сказала. О, пожалуйста, уходите.

Виконт, рассчитывавший, что будет встречен всевозможными выражениями благодарности, пришёл в откровенное замешательство.

Часом ранее Блэквуд обнаружил пирожницу, не только видевшую описанную камердинером юную леди, но и имевшую при себе принадлежащую той ленту. Пекарша охотно указала дорогу к месту, где подрабатывал Джемми, и Блэквуд поспешил сообщить новость хозяину, который в это время расспрашивал аптекаря.