Другие швеи, казалось, приняли её за свою. Мадам, хоть и была подвержена сменам настроения и легко выходила из себя по вине требовательных клиентов, свой гнев предпочитала вымещать в тишине кабинета. К работникам же относилась по-доброму, понимая, что хорошее здоровье, и даже настроение, в пошиве изысканной одежды не менее важны, чем качественные ткани, яркое освещение и бережное обращение с инструментами.

Да, действительно повезло, что в тот день она встретила Джемми, подумалось Кэтрин, пока она наблюдала за мальчонкой, сидевшим рядом за рабочим столом. Как раз в эту секунду он яростно вонзал тупой карандаш в испачканный лист бумаги.

Не встреть она его, была бы сейчас дома, совершенно раздавленная. Она бы никогда не вышла за лорда Броуди.

Теперь же, будучи не в состоянии предоставить уважительное объяснение своему исчезновению, Кэтрин не сможет выйти замуж вообще.

Вероятно, тётушка Дебора волновалась. Вероятно, отец встревожился. Но даже если так, то тревожился он в основном о своей чести. Если бы его действительно заботила дочь, то он, прежде всего, никогда бы не поставил её в такое положение. Да как он вообще мог помыслить отдать Кэтрин вместе с её имуществом во владение этому гнусному roué.

Святые небеса, даже её нанимательница выказывала больше сострадания, да и Джемми, по всей видимости, искренне привязался к девушке. Он был настолько полон решимости порадовать миз Кэтти, что вытащил карандаш с бумагой в то самой мгновение, как прочие портнихи поднялись, чтобы разойтись по домам. Теперь все уже ушли, за исключением разве что мадам, которая в торговом зале пыталась вежливо избавиться от назойливого клиента, не желавшего уходить, несмотря на позднее время.

— Нет, дорогой, — проговорила Кэтрин, мягко освобождая карандаш из хватки ученика. — Не нужно сжимать его в кулаке, словно оружие. Держи вот так, между пальцами. — Она показала как.

Джемми пожаловался, что этот карандаш извивается, как червяк.

— Покажи ему, кто здесь хозяин. Ты такой большой крепкий мальчик, а это всего лишь маленький карандаш. Давай я помогу тебе. — Вложив карандаш между чумазых пальчиков, Кэтрин принялась водить им по бумаге. — Смотри, это «Д».

— «Д», — повторил мальчик, серьёзно глядя на значок, только что им нарисованный.

— Ну разве не замечательно? Ручаюсь, никто из твоих знакомых мальчиков так не умеет.

— Ага, — согласился он. — Невежи.

Кэтрин подавила улыбку:

— А вот ты, напротив, очень умный. Через каких-то несколько дней сможешь писать все буквы алфавита так же хорошо, как «Д». Ты ведь понимаешь, что это почти половина пути?

Джемми застонал:

— Ищо не всё? Чё ль эти каракули никогда не кончатся?

— Эти буквы … и «чё ль» — неправильное слово. Ещё шестнадцать, и всё. Зато, — быстро добавила Кэтрин, заметив на круглом личике выражение глубокого разочарования, — ты будешь знать достаточно букв, чтобы составить любое слово, какое знаешь, — и даже собственное имя. Ровно через неделю сможешь самостоятельно написать своё имя целиком.