|
Макс был человеком действия. Он решил, что раз Джек так увлечён этой женщиной, то лучше бы и в самом деле забирал её себе… повёл бы к алтарю, если угодно… вместо того чтобы досаждать друзьям взглядами сей особы на Эразма, Геродота и множество прочих парней, вот уже тысячелетие служивших кормом червям.
Лорд Рэнд поделился сей мыслью с другом.
Мечтательные серые глаза мистера Лэнгдона вдруг обрели тоскливое выражение.
— Тебе легко говорить, Макс. Ты всегда был лихим парнем. Даже не задумываясь, сражаешь женщин наповал.
— В том-то и секрет, не находишь? Бросай думать о всякой чепухе, иначе закончишь тем, что будешь размышлять и сомневаться вечно.
— Как Гамлет, хочешь сказать?
— Именно. Тот постоянно ждал чего-то, раздумывал и созерцал… и к чему это привело? Его возлюбленная покончила с собой. Не вини девушку. Малый истощил её терпение.
Мистер Лэнгдон недолго поразмыслил над этой поразительной теорией, затем весьма обоснованно возразил, что «Гамлет», прежде всего, вовсе не любовный роман. В конце концов, вопрос заключался в том, чтобы отмстить за убийство отца.
— По чьему велению? — заспорил Макс. — Призрака. Нечего было выглядывать привидений. Посещай он исправно свою подружку, у него бы не осталось времени на призраков. Если тебе нужна мисс Пеллистон, мой тебе совет: иди и получи её и не вздумай больше заговаривать мне зубы. Пока ты раздумываешь, другие, более предприимчивые, выкрадут её прямо у тебя из-под носа.
Мистер Лэнгдон изумлённо воззрился на него:
— Ей-богу, ты прав. Пока этот зануда Аргойн, и младший брат Помпри, и полковник…
— Аргойн? — перебил его Макс. — Герцог Сухарь? Дьявол, что ему нужно от неё?
— Он одобряет её взгляды на земледелие. — Остановив лакея, Джек заказал ещё вина и вновь обратился к другу: — Я слышал, он целое утро водил носом по Дебретту, перетряхивая её родовые шкафы в поисках скелетов.
— Ах эта напыщенная задница… — Виконт резко оборвал себя. — Вот видишь, Джек. Уже три соперника. Некогда терять время. Ну, а пока мы в этом мавзолее, может, сыграем партию в какую-нибудь сносную игру?
Три дня спустя Кэтрин Пеллистон усадили в неимоверно высокую повозку, запряжённую двумя исключительно нервными лошадьми. Чувствовала она себя неуютно, хотя виной тому был вовсе не экипаж и не животные.
И если даже причиной её тревог был возница, то не столько оттого, как — несомненно, искусно — тот управлялся с изящным фаэтоном, сколько из-за близости его мускулистого бедра, затянутого в облегающую ткань бриджей. Запах трав и мыла, смешавшийся сегодня с иными ароматами, казался ещё более притягательно мужественным, чем обычно. Но по крайней мере, ей не пришлось справляться с пристальным взглядом синих глаз, потому что виконт вынужден был внимательно следить за оживлённой дорогой.
Им неизбежно приходилось прерывать обсуждение обычаев египтян, чтобы поприветствовать знакомых. Но то были весьма краткие заминки, ибо лорд Рэнд, как оказалось, обладал весьма скудным запасом терпения, если джентльмены время от времени останавливали их, дабы отвесить несколько комплиментов мисс Пеллистон.
— Пропади они пропадом, — проворчал он, после того как их прервали в пятый раз. — Неужели нельзя оставить эти заигрывания для балов вместо того, чтобы задерживать направляющиеся в обе стороны экипажи?
— О, но ведь они не заигрывали. — Кэтрин залилась лёгким румянцем под недоверчивым взглядом лорда Рэнда. — Правда?
— Собирались, будь у них хоть малейшая возможность. Только я не намерен её предоставлять этим бесцеремонным увальням. |