— Не думала, что джентльменов особенно заботит, есть ли у женщины мозги…

— Этого заботит, — перебила матушка. — И потому, вместо разговора с тобой, он вечно торчит рядом с этим синим чулком… а отец у неё всего лишь барон, в то время как ты дочь самого Гленкоува. Если ему нравятся учёные женщины, ты должна прикинуться ею.

— О, мама!

— Почему нет? Вряд ли она образована лучше, чем ты.

Леди Гленкоув изучающее посмотрела на женщину, о которой шла речь: та как раз беседовала с Джеком Лэнгдоном.

— Да и не так уж она учёна, — продолжила её сиятельство, — иначе Аргойн близко бы к ней не подошёл. Нет, правда, никак не могу взять в толк, что мужчины находят в ней. Едва ли её можно назвать Несравненной.

— Она умеет слушать, мама. Не сказала я ей и трёх фраз, как она спросила, так же ли я предана охоте, как моя тёзка.

Леди Гленкоув ответила непонимающим взглядом.

— Она имела в виду Диану, богиню охоты Я ответила, что получаю от неё большое удовольствие, и она тут же засыпала меня ещё дюжиной вопросов. Мисс Пеллистон весьма осведомлена, хотя утверждает, что это развлечение не в её вкусе. Но, знаешь, батюшка её знаменит своими гончими.

Леди Гленкоув в этой фразе открыла для себя нечто более обнадёживающее, нежели успехи лорда Пеллистона в разведении охотничьих собак.

— Так значит, у вас с этой девушкой есть что-то общее. Это хорошо. — Голос её вновь зазвучал властно: — Если не хочешь разбить матери сердце, то добьёшься дружбы с ней.

— Определись уже, наконец, мама. Я думала, ты хочешь, чтобы я добилась лорда Рэнда.

Матушка издала недовольный вздох:

— А что может быть для этого лучше, чем находиться постоянно рядом с тем, с кем он проводит время? В самом деле, Диана, я начинаю думать, что ты действительно глупа.

— В городе я всегда глупа, мама. Я не могу дышать здесь, не могу думать и…

Её перебили:

— Ты не вернёшься к Кирклби-Гренхему, юная леди, так что выкинь это из головы. Когда я думаю об этом человеке, у меня кровь стынет в жилах. Но я не буду думать о нём… и у тебя, надеюсь, хватит ума последовать моему примеру. Лучше поразмысли, как поближе сойтись с мисс Пеллистон.

— Да, мама.

Мистер Лэнгдон не привык ужинать с дебютантками. Нет, ему нравились женщины… по сути, он даже преклонялся перед ними, но только отвлечённо и издалека. Вблизи они создавали множество проблем. Мать и сёстры, к примеру, постоянно давили на него с женитьбой, да и достигшие брачного возраста девушки тоже заставляли чувствовать себя неловко. Спустя несколько минут беседы он всегда замечал в них нетерпение, скуку и некое смутное раздражение. Джек не понимал, как умудряется вызывать в них подобные чувства, но в том, что он это делает, не сомневался.

Кэтрин Пеллистон была другой. Если он пускался в рассуждения о Древней Греции или итальянском Возрождении, она неторопливо шагала рядом. Никакая тема не казалась Кэтрин слишком заумной, и ей, похоже, никогда не требовалось, чтобы беседа непременно перемежалась флиртом.

Джек считал её родственной душой. И в своём стремлении воздать должное тихим радостям, что она ему дарила, он наложил на тарелку своей дамы столько отменной еды, что хватило бы досыта накормить солдата, совершившего трёхдневный форсированный марш.

— О, мистер Лэнгдон, — ахнула от удивления Кэтрин, — и вы тоже пытаетесь меня откормить? Если я съем хотя бы часть всего этого, вам придётся толкать меня по бальному залу в тележке.