Как бы совершенно случайно возле дома, из окон которого вырывались мощные аккорды вагнеровской музыки, оказался Григорий Гавриленко — связной руководителя резидентуры, имевший многозначительный оперативный псевдоним «Бывалый», к тому времени уже легализовавшийся в городе. Расчет тут был тончайший: а вдруг «фрицы» (хотя это наименование для гитлеровских вояк вошло в обиход несколько позже), которые неминуемо должны появиться на тихой улице Шевченко, окажутся абсолютно равнодушны к музыке? Вагнера не узнать они не смогут — уж если это любимый композитор «первого лица», то его музыку обязаны знать и любить в рейхе абсолютно все! — но, так сказать, «примут к сведению» и поедут себе дальше… Однако в то самое время по пустынной, притихшей улице идет некто — и вдруг этот некто заметит, что кто-то проигнорировал любимую музыку обожаемого фюрера! А мало ли кем может оказаться этот некто, почему-то оказавшийся на улице в то время, когда все прячутся…

Открытый длиннющий «мерседес» или «хорьх», или что там еще, сияющий начальственным черным лаком, хотя и несколько запыленный, плавно притормозил возле дома. «Хэй, мужитчок! Halt!» — примерно так окликнули из машины прохожего. «Dass?» — преспокойно отозвался тот по-немецки, словно бы встреча произошла где-нибудь в Нюрнберге, и пассажиры машины поняли, что, остановившись, они поступили совершенно правильно. Сидящий в авто генерал (или полковник?) с подчеркнутым интересом спросил по-немецки, кто это так хорошо играет, и получил ответ на своем родном языке, что, мол, «здесь живут русские немцы». После чего «мужитчок» вежливо попрощался и преспокойно ушел…

Тогда, выйдя из машины, люди в мундирах серого крысиного цвета, вслед за своим начальником, вереницей стали подниматься по лестнице на второй этаж, к дверям, из-за которых была слышна дудочка… То есть, конечно, не дудочка, а пианино, на котором Магда Дукарт играла музыку Вагнера. Дверь в квартиру предусмотрительно оказалась незапертой — разве кто запирает дверцу у мышеловки?

Произошедшее далее Эмилия Иосифовна описывала так:

«С грохотом распахнулась дверь… и сразу шестеро вваливаются в комнату. “Кто такие?” — спрашивает один из вошедших, видно, самый главный. Виктор совершенно спокойно рассматривает фашистов: “Я — инженер Корнев, с Балтийского завода из Ленинграда. Прибыл сюда в командировку, да не успел выехать”. — “О! Вы говорите по-немецки?” — “Да, мне приходилось бывать в Германии по делам службы. А это мои родственники — потомки немецких колонистов. Мать и дочь”. — “Какая приятная неожиданность! Здесь, в Николаеве, — наши соплеменники! Это замечательно. А вы не жалейте, что не успели уехать. Вы нам нравитесь. И эта милая фрейлейн тоже — ха-ха! Мы, немцы, ценим деловых людей. Хотите быть бургомистром? Впрочем, об этом позже… Мы остаемся у вас!”».

И тут — по словам все той же Эмилии Иосифовны — уже такое началось! Женщины незамедлительно накрыли на стол, после чего Виктор твердо взял управление в свои руки: «Гостеприимный хозяин непрерывно доливал рюмки, рассказывал анекдоты, от которых “гости” под стол лезли от смеха, декламировал стихи и даже напевал что-то». В итоге, по свидетельству той же Дукарт-старшей, генерал изрядно «накушался» и Лягин буквально на себе утащил его в одну из комнат и уложил спать. Затем — благо остальные «гости» уехали — он провел маленькое оперативное совещание с семейством Дукарт, на котором сообщил, во-первых, что представил генералу Магду в роли своей жены, а во-вторых, что Гофман пообещал ему порекомендовать его супругу секретарем к шефу всего судостроения в Причерноморье адмиралу фон Бодеккеру.