Рассказ этот вызывает противоречивые чувства и некоторое, причем немалое, сомнение.

С одной стороны, что для нас более чем интересно — открывается кое-что о предвоенной работе Виктора Лягина, тщательно засекреченное. Насколько мы знаем, до поездки в Соединенные Штаты Лягин несколько раз «выезжал в краткосрочные командировки» в какие-то зарубежные страны. В какие — нигде не говорится, но теперь из воспоминаний Эмилии Иосифовны не составляет труда понять, что одной из этих стран была Германия. Виктор сказал об этом немцам — и тут уж соврать он никак не мог: явно ведь, что его собеседники не ограничились одобрительным «Gut!» с похлопыванием по плечу, но задали хотя бы несколько вопросов — даже и не для проверки, а просто из вежливости — мол, в каких городах побывал, какие предприятия посетил, где жил и что больше всего понравилось… В общем, какое впечатление произвел на русского гостя «тысячелетний рейх»? А для проверки, это уже чуть позже, в случае необходимости, можно было и соответствующий запрос на указанное предприятие послать: мол, приезжал ли к вам в такое-то время некий инженер Komeff из Санкт-Петербурга (название «Ленинград» немцы не переносили органически) и что вы об этом любезном инженере можете рассказать? При хваленом немецком порядке выяснить это было бы совсем несложно — и в Центре, при составлении лягинской «легенды», вероятность такой проверки прекрасно понимали.

С другой стороны, далее уже начинаются «легенды» не то рассказчицы, не то автора книги, цитату из которой мы привели выше.

Во-первых, согласно известным нам показаниям Магды Дукарт, она перед приходом в Николаев гитлеровцев официально вышла замуж за Виктора Лягина — и это явно было зафиксировано в документах, хотя бы для надежности. (Третий брак двадцатилетней дочери вряд ли вызывал горячее мамино одобрение — даже если в этот брак дочка вступила исключительно из патриотических соображений, а потому, думается, Эмилия Иосифовна несколько исказила события.) Во-вторых, более чем сомнительной представляется вся сцена застолья, в результате которого упился в хлам комендант только что завоеванного города. Нужно все-таки понимать: в город входят войска, причем в очень большом количестве — впоследствии гарнизон Николаева составил порядка шестидесяти тысяч человек; всю эту ораву следует соответствующим образом разместить, позаботиться об их снабжении, организовать внутреннюю службу в гарнизоне, наладить охранение — в общем, задач выше крыши, и все, у кого возникают какие-то вопросы, представители всех оказавшихся в Николаеве частей и соединений, обращаются именно к коменданту. Но где комендант-то? Да пьянствует где-то! За такое можно и погон лишиться, даже генеральских…

То есть очень ненадолго заглянуть в квартиру, где исполняют музыку Вагнера, немецкий генерал вполне мог — так же как мог и предложить первому встречному, буквально с порога, стать бургомистром Николаева. Требовалось срочно налаживать быт в городе, здешних людей никто еще не знал — и тут вдруг появляется человек, определенно вызывающий симпатию! Однако заманчивое это предложение так и повисло в воздухе — вполне возможно, нашелся некто более подходящий, а вот обещания со стороны Гофмана рекомендовать Магду Дукарт на работу секретарем к весьма ответственному лицу, скорее всего, в тот раз вообще не было. Хотя такое назначение и произошло, но оно, так сказать, было результатом уже более поздних наработок…

(Впрочем, в 1942 году в Николаеве был уже новый комендант — генерал-лейтенант Герман Винклер, которого 17 января 1946 года, по приговору советского военного трибунала, повесили в столь знакомом ему черноморском городе на прекрасно известной ему — а почему, мы скажем несколько позже — Базарной площади. И ведь было за что! Под руководством Винклера гитлеровцы замучили и уничтожили на территории Николаевской области порядка 105 тысяч мирных советских граждан.