Однако известно, что это далеко не все действовавшие в оккупированном городе подпольные группы и, соответственно, не все руководители таковых. Например, в постановлении бюро Николаевского обкома КП(б) Украины о деятельности подпольной патриотической организации «Николаевский центр» (в томе 4, книга 1 сборника документов «Органы государственной безопасности СССР в годы Великой Отечественной войны» это постановление ошибочно датировано 17 апреля 1943 года — на самом деле документ был принят 17 апреля 1946 года) указаны также «Соколов Василий Иванович, 1910 года рождения, член ВКП(б), работал до войны механиком на судостроительном заводе, в период оккупации — механиком на Николаевском сантехзаводе, где он руководил подпольной группой»; «Воробьев Федор Алексеевич, 1903 года рождения, член ВКП(б), работал до войны директором пригородного хозяйства. В период оккупации работал экспедитором потребсоюза Белозерского района и руководил подпольной группой в г. Херсоне». Далее в документе говорится: «Проверкой установлено, что в “Николаевский центр” в разное время входило свыше 25 подпольно-диверсионных групп, в деятельности которых принимало участие несколько сот советских патриотов».

Отметим, что «Николаевский центр», одним из организаторов и руководителей которого считается герой нашей книги, оформился не сразу, а примерно через год — к сентябрю 1942-го. Ну а пока что каждая из групп, а то и каждый отдельно существующий, ни в какие организации не входивший советский патриот поступали по своему собственному разумению. Немцы хотели, чтобы все работали? Пожалуйста! Но уж русский человек — так же как, разумеется, и украинец — научен создавать видимость работы, притом абсолютно ничегошеньки не делая. Кто не знает весьма актуальной пословицы: «Они делают вид, что нам платят, а мы делаем вид, что работаем»?

«С актами саботажа немецкие оккупационные власти сталкивались почти повсеместно. В октябре 1941 г. начальник диверсионной службы вермахта на южном участке советско-германского фронта Т. Оберлендер доносил в Берлин: “Гораздо большей опасностью, чем активное сопротивление партизан, здесь является пассивное сопротивление — трудовой саботаж, в преодолении которого мы имеем еще меньшие шансы на успех”».

Кстати, в данном случае не можем не выразить уважения гражданам Чехословакии, которые проявляли свой протест против гитлеровской оккупации гораздо более откровенно, нежели наши соотечественники. Есть сведения, что на ряде военных заводов они демонстративно приходили на работу в черных траурных костюмах и… добросовестно изготовляли боевую технику для вермахта. Это считалось протестом!

А вот один из лягинских «бойцов» Петр Луценко, работавший на макаронной фабрике, никакого черного костюма, за неимением оного в собственном гардеробе, не надевал. Зато он пару раз запустил в тесто изрядную порцию битого стекла — и макаронные изделия, вместо того чтобы быть направленными «доблестным солдатам вермахта», отправились прямиком на свалку. Конечно, осуществлять подобные «непищевые добавки» можно было бы и почаще, но ведь спецподготовку Петр проходил для куда более серьезных мероприятий, а потому излишне рисковать по мелочам не следовало. Тем более он понимал, что его примеру (разумеется, не зная, чей это именно пример) последуют и другие рабочие…

Впрочем, в городе Николаеве происходили и более «громкие» — в прямом и переносном смысле — события. Об одном из них даже сообщалось в сводке Совинформбюро:

«Героически действуют партизаны в городах, оккупированных немецко-фашистскими полчищами. На окраинах гор. Николаева каждое утро находят убитых немецких и румынских солдат и офицеров. В начале октября в окно ресторана, где шел кутеж офицеров, была брошена бомба необычайно разрушительной силы.