И тут мы повторяем еще раз: в разведке главное связь! Но связи с Москвой у «Маршрутников» не было.

Сохранилось описание того долгого пути, которым продвигался к линии фронта Петр Луценко. Впрочем, для начала ему требовалось еще суметь выйти из самого Николаева, что также было весьма непростой задачей: покидать город без письменного разрешения оккупационных властей местным жителям было категорически запрещено. Поэтому Петр сначала походил по городским окраинам, по пустырям и огородам, а затем, убедившись, что никто его не видит, нырнул в какой-то овраг… Дошел до железной дороги и пошел вдоль нее — разумеется, в порядочном отдалении, так как дороги немцами тщательно охранялись и была большая возможность натолкнуться на патрулей. Вот так он и шел — мимо станций Гороховка, Грейгово, Явки-но, Новый Буг, Долинская, Новая Прага… Шел, себя не жалея, пока, как говорится, ноги несли. Так, за 17 апреля Петр прошел 68 километров, в основном по бездорожью и по пересеченной местности…

Одной из весьма серьезных преград на его пути оказался Крюковский мост через Днепр в Кременчуге — длиной более чем в километр, вход и выход на который бдительно охраняли немецкие часовые, а на самом мосту к тому же дежурили патрули. Громадный этот мост, построенный еще в семидесятых годах XIX века (при отступлении советские войска его не разрушили, зато это сделают в 1943 году гитлеровцы), соединял правобережный Крюковский и левобережный Автозаводской районы. Луценко тщательно изучил подступы к переправе, а потом, дождавшись утра, когда по мосту пошли толпы рабочих — как мы знаем по Николаеву, на оккупированной территории немцы заставляли трудиться все оставшееся население, — незаметно присоединился к идущим. Петр кого-то о чем-то спросил, завязался разговор, в котором приняли участие несколько человек — со стороны все казалось совершенно естественным: идут работяги, разговаривают о своих делах, и таким образом он, не обратив на себя внимания немецкой охраны, перешел по длиннющему мосту через Днепр на правый берег…

Но впереди был еще очень долгий путь — через Полтаву, многие села и станции… По счастью, как знал Петр, близ села Первозвановка, лежащего на его пути, находился хутор Андреево, где проживали мать и брат его боевого товарища «Бывалого» — Григория Гавриленко. Понятно, что здесь Петра Луценко встретили как родного. Сложно сказать, что говорил им Петр о судьбе их сына и брата, которого им не суждено было более увидеть, — опять, опять и опять повторяем про «многие знания, порождающие скорби». Ведь правду говорить было нельзя: заметит кто-то, что в дом приходил посторонний человек, сообщит гитлеровцам или полицаям — и всё… Объяснять не надо! Скорее всего, «легенда» была о том, что Гриша не то в плену, а Петр бежал, не то, что уже давно развела их, друзей-сослуживцев, судьба и Гриша где-то сейчас воюет, а Петр, попавший в окружение, выбирается к своим… Однозначно, что название города Николаева в их разговорах и близко не звучало, и тем более про подпольную работу не было ни малейшего намека…

Два дня Луценко отсыпался в погребе, а хозяева чинили его одежду и обувь, собирали продукты. Потом какими-то неприметными тропами вывели его с хутора к дороге, указали направление в сторону Белгорода, где уже были наши войска. И опять — долгий, километров двести, путь в ту сторону, откуда вскоре стал все сильнее и сильнее доноситься грохот артиллерийской канонады…

Вот что рассказывал о произошедшем далее сам Петр Платонович Луценко:

«Фронтовая полоса оказалась совершенно непроходимой. Я попал в зону сплошных окопов, заграждений, немецких огневых точек.