«Быстролетов попал под подозрение, в феврале 1938 года его отстранили от работы, в сентябре арестовали. В процессе следствия под жестким давлением Быстролетов оговорил себя, о чем заявил на суде. Суд не принял во внимание его заявление и признал виновным в связи с антисоветской террористической организацией и иностранными разведками, осудив на 20 лет исправительно-трудовых лагерей. В 1954 году Быстролетова по болезни освободили от отбытия заключения, в 1956 году реабилитировали. Заключение не озлобило его. Когда Быстролетова спрашивали, не жалеет ли он, что пошел в разведку, он отвечал: “С работой в разведке связаны лучшие годы моей жизни, и я готов вновь ее прожить так же еще раз”». А ведь только подумать — вместо того, чтобы нелегально работать во вражеском тылу, на оккупированной гитлеровцами территории, добывая уникальные материалы (другими документами, как нам кажется, он просто не занимался), этот человек был вынужден всю войну прозябать в сибирских лагерях. Ну почему тот же Судоплатов не записал его фамилию в список людей, которых необходимо освободить? Нет ответа…

Александр Михайлович Коротков… Тоже, как и Быстролетов, человек совершенно уникальный — но несколько иного плана. (Вообще, про нелегальных разведчиков говорят, что каждый из них — это «штучный товар».) Он родился в 1909 году, в ОГПУ пришел в 1928-м — был принят на работу в здание на площади Дзержинского в качестве лифтера, — но вскоре был замечен, по достоинству оценен и приглашен на службу в ИНО. В 1933 году, уже под видом австрийца чешского происхождения, он учился в Сорбонне, затем был нелегально вывезен в Германию; в 1935 году Коротков возвратился в Москву, а через год опять отправился в теперь уже знакомые ему страны, но под чужой фамилией. Кроме непосредственно разведывательной работы возглавляемая им группа ликвидировала (этот эвфемизм в те времена был весьма популярен) чекиста-предателя Атабекова, бывшего резидента нашей нелегальной разведки в Константинополе, бежавшего во Францию еще в 1930 году, и видного троцкиста Клемента — в ту пору опальный «Демон революции» и возглавляемый им штаб упорно работали против СССР и его руководства, также не стесняясь в средствах…

В декабре 1938 года Александр Коротков возвращается в Москву победителем, но 8 января 1939 года нарком Берия увольняет его из разведки — и вообще из НКВД. Однако Коротков, с этим решением несогласный, пишет письмо наркому, в котором рассказывает о своей работе, проведенной по линии 5-го отдела ГУГБ, и просит «пересмотреть решение» о его увольнении. Так ведь и пересмотрели! Не будем вдаваться в подробности, но уже в конце все того же 1939 года Коротков вновь отправился за кордон…

О его недолгой, к сожалению, жизни можно рассказывать очень и очень много (правда, еще больше в ней было такого, о чем рассказывать до сих пор нельзя). Но если кратко подвести итог, то скажем, что Александр Михайлович дослужился до редкого по тем временам в КГБ чина генерал-майора, возглавлял нелегальную разведку, был заместителем руководителя всей советской разведки; заслуги его были отмечены орденом Ленина, шестью орденами Красного Знамени, орденом Отечественной войны 1-й степени, двумя орденами Красной Звезды, многими медалями и знаком «Почетный сотрудник госбезопасности»…

Полковой комиссар Борис Игнатьевич Гудзь… В конце 1922 года его, двадцатилетнего студента второго курса Петроградской горной академии, пригласил на службу в ВЧК все тот же Артур Христианович Артузов — и Борис стал сотрудником руководимого Артузовым Контрразведывательного отдела. Рассказать о его службе можно немало — ведь он даже участвовал в легендарной операции «Трест» на ее заключительном этапе, руководил операцией «Мечтатели» на Дальнем Востоке, а в 1934 году, под оперативным псевдонимом «Гинце», возглавил «легальную» резидентуру ИНО в Токио.