Можно, конечно, поморализировать (хотя мораль и разведка, как таковая, далеко не всегда чинно следуют рука об руку) — мол, нехорошо использовать незаконно полученный материал о каких-то достижениях, открытиях и пр., но давайте вспомним ситуацию с получением советской разведкой материалов по атомной проблематике, так называемый «проект “Энормоз”». Да, материалы похищались и добывались иными нелегальными способами. Но ведь те самые ученые, которые создавали американскую атомную бомбу — не все, но многие из них, — были противниками установления «ядерной монополии» Соединенных Штатов Америки и изначально предлагали передать Советскому Союзу технологии по созданию «сверхоружия». Когда же это предложение было решительно отвергнуто на официальном уровне, некоторые из них по своей инициативе (впрочем, кто как) связались с советской разведкой. В результате впоследствии был достигнут паритет и послевоенный мир достаточно устойчиво держался на двух полюсах… И кто станет утверждать, что это было плохо?

Из сказанного можно понять, что кадровые сотрудники научно-технической разведки имеют определенные отличия от разведчиков, работающих по линии «ПР» — политической разведки. Кроме огромного обаяния, предприимчивости, смелости, знания языка и ряда других положительных качеств нужно еще иметь очень хорошее образование. «У нас, кстати, и доктора наук работают, и даже академики», — скромно уточнил в разговоре с нами один из сотрудников, некогда трудившийся по линии НТР. Что ж, разведчик должен разбираться в том вопросе, которым он занимается, на профессиональном уровне — дезинформация в научнотехнической разведке может стоить очень дорого.

Но все это объяснение — весьма и весьма схематично.

Виктор Лягин, выпускник Ленинградского политехнического института, прекрасно вписался в эту структуру, впоследствии выдержав, как мы уже говорили, самые серьезные экзамены…

Между тем в Центре Виктору Александровичу работать пришлось не так уж и много, потому что в июле 1939 года он отправился в долгосрочную командировку в Соединенные Штаты Америки. Кстати, перед этим с нашим героем беседовал Лаврентий Павлович Берия — была традиция, что нарком самолично инструктировал каждого отъезжающего.

В сборнике «Виктор Александрович Лягин (1908–1943): к 100-летию со дня рождения» этот момент описывается так: «Инструктировал и провожал его сам Берия, нагрянувший по такому случаю к нему на дачу и объявивший его домочадцам, что Виктор Александрович уезжает в ответственнейшую командировку, а по всем бытовым вопросам он поможет семье лично».

Ну что тут скажешь? Какой, оказывается, Лаврентий Павлович был душка — когда хотел, разумеется! Однако… подобного эпизода не могло быть, потому что не могло быть никогда!

Теперь объясним популярно всю нелепость описанной выше ситуации.

Во-первых, и это самое главное, никакой дачи у Лягина не было. Дальше можно не продолжать — но мы все-таки продолжим.

Во-вторых, даже если бы таковая и была, то сложно представить, чтобы Берия, человек отнюдь не сентиментальный, бросив все свои многочисленные дела, отправлялся на дачу к рядовому сотруднику. Ведь кто такой был Виктор Лягин для товарища Берии? Толковый сотрудник, каких в разведке было немало. Насколько мы знаем, в это время укреплялись наши резидентуры и за рубеж выезжали многие сотрудники — в том числе и весьма толковые. Так что вряд ли Лаврентий Павлович мог себе позволить вот так вот запросто «нагрянуть» на дачи, квартиры и прочие места пребывания большинства отъезжающих…

А в-третьих, даже если бы была дача и если бы Берия вдруг расчувствовался до предела, то и тогда он ни в коем случае не стал бы «расшифровывать» сотрудника не только перед его родственниками (мы же знаем, что даже это не полагалось), но и перед всеми его соседями.