– Они их забрали, – отрезал Мартелли. – Вчера вечером. Там все чисто. Ничего незаконного. Разве я похож на идиота?

Коста встал.

– Вы не возражаете, если мы снова осмотрим квартиру, синьор Мартелли? На тот случай, если они что-то упустили?

Мартелли смерил Перони презрительным взглядом.

– Я уже по горло сыт этим дерьмом. У вас нет разрешения на обыск.

Перони покачал головой:

– Мы не уйдем с пустыми руками, Тони. Здесь должно что-то быть. О чем ты вспомнил после того, как они ушли отсюда вчера вечером. Иначе нам придется сходить за пивом и пиццей. Я тебе обещаю.

– Спасибо, – злобно посмотрел на него Мартелли. – Скажи им вот что. Она была хорошей дочерью. Заботилась обо мне. Семья у нее всегда была на первом месте. Если бы я больше это ценил! Если бы я...

Его голос дрогнул, глаза наполнились слезами.

"Тони Мартелли оплакивает самого себя", – подумал Коста. Этого не должно было случиться. Друзья всегда спасали его от уголовного преследования. Видимо, он считал себя неуязвимым и верил, что такая же безнаказанность распространяется и на его дочь.

– Должно быть, с этим очень трудно жить, – тихо сказал Коста. – Зная, что ты спровоцировал события, которые привели к смерти твоего ребенка.

– Выметайтесь отсюда на... – прокаркал Мартелли. – Оба. И больше не возвращайтесь.

Коста не стал спорить. В этом не было никакого смысла. Старик чувствовал себя защищенным. Пока он остается на площади Латеран, в этой большой пустой квартире, он может тешить себя иллюзиями, что мир никогда не вторгнется в его частный ад. Такое положение не продлится долго, и он знал об этом не хуже их самих. Это была одна из причин, державших его в таком ужасе.

Он так ничего и не сказал им вслед. Утреннее солнце показалось им чересчур ярким. Оно слепило глаза, город раздражал своей суетой и казался каким-то плоским.

– Нам надо получше отработать эту схему: "добрый полицейский – злой полицейский", – предложил Перони, когда они шли к машине. – Меня смущает собственная роль.

– Да ну! И какая же роль тебе по душе?

– Доброго полицейского, – сказал Перони. – Правда, не с такими мерзавцами, как он. Но по темпераменту мне это больше подходит. А вот ты, если захочешь, мне кажется, Можешь быть жестче самого Фальконе. Тебя это не беспокоит, Ник?

– Сейчас не очень.

Перони посмотрел на него с удивлением:

– Не надо так со мной поступать. Не заставляй меня думать как детектив. Я не создан для этого.

– И каковы же твои рассуждения?

– Мартелли брал на лапу. Это мы точно знаем. Так что Барбара тоже могла в это вляпаться. Или, возможно, ее работа была своего рода вознаграждением за то, что сделал Мартелли. Она просто унаследовала бандитскую мантию.

Перони перехватил насмешливый взгляд напарника и разозлился.

– Что такое? Почему ты так на меня смотришь?

– У тебя есть воображение, – улыбнулся Коста. – Это хорошо. Возможно, из тебя еще получится детектив.

– Из меня скоро получится инспектор, – засмеялся Перони. – А ты будешь меня возить. То, что мы сейчас имеем, – лишь временное отклонение от нормы. Некоторые вещи никогда не меняются.

"Меняются, – подумал Коста. – Мир уже изменился. Полицейские убивают людей в свободное от службы время, а потом погибают сами. Что-то из этого получилось случайно, но все равно выглядит не менее впечатляюще".