— Должен вам напомнить, по существу я — ваш начальник.

— Убирайтесь к дьяволу.

— Боюсь, у меня нет времени для путешествия в ад, — спокойно ответил Дэвид. — Я предлагаю вам заняться делом, в котором будут востребованы ваши способности. Меня просто злость берет, когда я смотрю, как вы себя заживо хороните.

— Вы не смеете так говорить. Ваше положение в компании не дает вам право на жестокость.

— И на это мое положение тоже не дает мне права, — сказал он и притянул Пилар к себе.

Она была слишком потрясена, чтобы его остановить. Когда Дэвидд ее поцеловал, они забыли обо всем. Кровь мощной волной бросилась в голову, сердце затрепетало в предвкушении блаженства.

— Что мы делаем? — еле слышно спросила Пилар.

— Об этом мы подумаем потом.

Дэвид не мог остановиться. Он уже начал снимать с нее свитер. Дождь стучал по стеклянной крыше, теплый, влажный воздух был пропитан ароматами цветов. Дэвид не помнил, когда в последний раз им овладевала такая яростная страсть.

— Пилар, позволь…

Она отстранилась. Блаженство сменилось страхом.

— Я к этому не готова, Дэвид. Я…

— Мы уже не дети.

— Совершенно верно. Мне сорок восемь, а вам, Дэвид… В общем, вы моложе.

Он не предполагал, что в подобной ситуации что-то сможет его рассмешить, но тут он рассмеялся:

— Несколько лет разницы — еще не повод.

— Это не повод, а факт. Так же как и то, что мы совсем недавно знакомы.

— Почти два месяца. Я не буду срывать с тебя одежду среди твоих торфоперегнойных горшочков. Тебе хочется чего-то менее шокирующего? Тогда я приглашаю тебя на ужин.

— Со смерти моего мужа прошло всего несколько недель.

Он взял ее за плечи:

— Пора бы тебе перестать прикрываться Тони Авано. — Он снова ее поцеловал. — Зайду в семь.

Стоя перед зеркалом, Дэвид завязывал галстук под пристальным взглядом Мэдди, лежавшей на отцовской кровати. По словам отца, они с мисс Джамбелли шли в ресторан поужинать и обсудить кое-какие дела, но галстук выдавал его с головой.

Мэдди еще не поняла, как она к этому относится. Но сейчас ее больше волновало другое, и она изо всех сил давила на отцовские чувства.

— Это способ самовыражения.

— Это негигиенично.

— Это древняя традиция.

— В роду Каттеров такой традиции не было. Я не разрешаю тебе прокалывать нос, Мэдслин. Разговор окончен.

Она вздохнула и сделала недовольное лицо. Прокалывать нос ей вовсе не хотелось, она всего лишь собиралась обзавестись третьей дырочкой в левой мочке. Но Мэдди знала: лучшая тактика — начать с заведомо невозможного.

— В конце концов, это мое тело.

— Нет, пока тебе не исполнилось восемнадцать, не твое.

— Тогда можно я сделаю татуировку?

— Ну конечно. В воскресенье мы все трое себя разукрасим. — Дэвид сгреб дочь в охапку и понес в коридор.

Каждый раз это грубоватое выражение отцовской любви наполняло Мэдди радостью.

— Если нельзя проколоть нос, можно мне сделать еще одну дырочку в левом ухе? Для маленькой сережки?

Остановившись у комнаты сына, он постучал.

— Сгинь, зануда.

Дэвид взглянул на дочь:

— Надо полагать, он имеет в виду тебя.

Распахнув дверь, он увидел, что Тео, развалившись на постели, говорит по телефону. Эта картина вызвала у него смешанные чувства. С одной стороны, он был недоволен, поскольку Тео явно еще не садился за уроки, а с другой — его не могло не радовать, что у сына уже появились друзья.